Она не собиралась оставаться в замке на ночь. Если идти быстрым шагом, девушка вполне успеет достичь леса. А от волков и на дерево влезть можно. Неизвестность древесной чащи она предпочитала знакомому уже существу. Лена решительно повернулась прочь от крепостных стен. Замок гудел, переговаривался, жил у нее за спиной.
- А’ннеке! А’ннеке! - Лена отчего-то вздрогнула, пониже натянула на лицо капюшон и ускорила шаг. Среди всего окружающего ее шума ей почему-то показалось, что зовут именно ее, и это пугало и раздражало одновременно. Тревога гнала ее вперед, в неизвестность, прочь от этого страшного места.
- Постой, Аннеке! - ну точно, к ней. Молодой высокий мужчина в темном грязном плаще кинулся наперерез быстро шагающей девушке и схватил ее за руку. - Аннеке, я целый день тебя ищу повсюду, а ты… Ты кто такая? - нежное немного глуповатое выражение лица глубоко влюбленного мужчины вмиг сменилось на суровую непроницаемую маску закоренелого убийцы. Словно стальные тиски сжали запястье девушк, она даже негромко вскрикнула и попыталась освободится. Тщетно. Проще было бы откусить по локоть.
- Ты кто такая? - сурово сдвинув брови повторил незнакомец. - И почему ты выглядишь как Аннеке?
5-1
Лена как завороженная уставилась на мужчину, позабыв даже про боль в запястье. Речь! Понятная человеческая речь! Пусть и звучит странно, и явно обращена к кому-то другому, но такая долгожданная и буквально согревающая. Меньше суток понадобилось девушке чтобы соскучиться по нормальному общению с себе подобными, хотя она до этого всегда считала себя скорее замкнутой.
- Ты кто, говорю? Аннеке? - он резко и сильно потянул ее руку на себя, от чего Лена едва не упала ему на грудь. - Ты меня понимаешь?
- Ай! - едва не вывернул плечо. - Пусти, мне больно! - от неожиданности забыла о собственном зароке притворяться немой.
Мужчина немного ослабил хватку, но извиняться не спешил. Он так пристально вглядывался в лицо девушки, что, кажется, забыл моргать. Тревога в его глазах сменилась страхом и отчаянием.
- Аннеке? - без надежды на успех, без веры, как покойника. Последняя попытка вернуть безвозвратно ушедшее.
- Аннеке? - шепотом, на грани слышимости. Имя как последний выдох отлетающей души.
- Вы обознались, - жестко, как смогла. Без особого труда высвободила руку из ослабевших пальцев и, подавив поднимающуюся в груди волну едкой горечи, пошла прочь. Есть ли ей дело до этого странного незнакомца и девушки, которую тот так отчаянно ищет и ждет? Нет. В ее положении следовало позаботиться в первую очередь о себе. Было нестерпимо жаль оставлять того единственного человека, который за этот страшный бесконечно долгий день понял ее. Хотя бы речь, если не чувства. Спиной чувствовала его долгий пронизывающий взгляд. Смотреть вперед и только вперед. Не оглядываться. Идти, несмотря на страх. Ее душа, которую она представляла раньше почему-то маленькой белой птичкой, запертой в клетке жизненных обстоятельств, получила волю. Простор. Свободу действий. И, оказавшись к этому не готова, тихо трепетала, мечтая вернуться обратно, чуждая этому новому миру.
Время стремительно утекало. Солнце опускалось и начало холодать. Еще несколько часов и наступят сумерки, а ночлега еще нет, как нет и безопасности, и отдыха. Лена шла по дороге к лесу, почти срываясь на бег. В деревушку, крайние дома которой стали видны через некоторое время, она заглянуть все же не рискнула. Кто знает, сколько людей еще могут посчитать ее своей знакомой и какой финал будет у такой встречи.
В боку уже образовалась тяжесть, в ближайшее время грозящая перерасти в полноценную одышку с болью. Проклятый капюшон все время сползал на глаза в самый неподходящий момент, как правило, возле луж побольше, поэтому и юбка, и ботинки уже были измазаны жирной весенней грязью. Мокрая ткань тяжело обвисала, затрудняя шаг. Узелок с одеждой и хлебом, такой маленький и легкий у ворот замка, сейчас уже знатно оттянул обе руки. На ладонях остались глубокие борозды от веревок, которыми он был стянут, но ставить его в жидкую жижу, которая сходила здесь за дорогу, девушка не решалась - стирка, как подсказывал ей здравый смысл, была бы весьма и весьма проблемным занятием.
Лена выбрала местечко посуше, где ноги не норовили все время сползти в колею, полную грязной воды, и остановилась перевести дух. Тени все сильнее удлинялись. До леса было еще достаточно далеко, несмотря на все ее старания. Долгая прогулка на свежем воздухе с прыжками через и по лужам отняла довольно много сил. Но вместе с тем притупляла лишние чувства. Страх, например. Страшно было идти в темный дикий лес. Страшно идти в деревню и просить помощи у людей. И еще страшнее оставаться в замке. А еще бесконечно жалко себя. Иррациональная, но такая приятная жалость к себе, одинокой и несчастной, не понятой и всеми покинутой привычно обнимала плечи, давила на них теплым тяжелым грузом. Заставляла опустить голову и замедлить шаг. Лена едва сдерживала очередные подступающие слезы. Какой бы ни казалась ей плохой прошлая жизнь, начало новой не сулило ничего хорошего. Долго и счастливо тоже смотрелось скорее издевкой, нежели планами на будущее. Настоящее зияло бездонной черной дырой, засасывающей в себя остатки светлых чувств.