Вернулся он быстро. Бросил ей в руки узел с вещами и остатками еды из замка и скрылся за дверью. Как выяснилось, замков он не приветствовал. Лена робко последовала за ним. Берлога. Но в общем-то опрятная. Две комнатки, большая печь, стол, пара довольно узких лавок около него да одна широченная под окном, застеленная грубым домотканым покрывалом - и вся обстановка на первый взгляд. Никаких занавесок, цветов, вышитых накидок и прочего. Все скупо, практично, по-мужски. Дом не выглядел жилым. Полное ощущение того, что его использовали только как ночлег.
- Твое место, - Йохан внезапно появился из второй комнаты. Вместо двери как и у Хозяйки использовалось лоскутное покрывало, только гораздо более потрепанное.
- Спасибо, - полностью обиду проглотить не удалось, благодарность получилась довольно натянутой. Как собаке, ей-богу. Команда голос и сидеть в комплект не входят? Девушка вошла и огляделась. Судя по всему, хозяйская спальня. Комнатушка сразу за печкой. Маленькая, зато самая теплая.Если эту самую печь растопить, конечно. Пока что от нее тянуло только холодом. Видимо, хозяин несколько дней не появлялся дома и его нехитрое хозяйство совсем пришло в упадок. Света здесь было еще меньше, чем в основной комнате - совсем крохотное окошко, затянутое какой-то мутноватой субстанцией, да еще с видом на стремительно чернеющий лес. Довольно широкая лавка, даже вроде как с матрасом. Одежда и обувь хозяина была аккуратно расставлена-повешена в самом дальнем и темном углу.
Лена задернула покрывало и присела на лавку, служащую кроватью. Матрас или что-то вроде него явно был набит соломой. Пахло сухой травой и немного плесенью. А еще большой собакой. Девушка только сейчас разглядела, что все вокруг в черной довольно короткой шерсти. Странно, но она не видела никаких других признаков присутствия животного в доме. Ни кормушек, ни игрушек. И все это время возле Йохана не было собак. Может, отдал друзьям на передержку, пока пытался решить проблему с этой Аннеке? Лена, не сдержавшись, скорчила страшную рожу задернутому покрывалу. Ей тоже страшно. И непонятно. И это она оказалась в совершенно чуждой ей обстановке. Кем бы ни была для него эта Аннеке, он явно ей очень дорожил. И все же у него остался дом. Возможно, какие-то друзья. Собака та же. А у нее…ничего. Снова захотелось плакать. Лена тихонько шмыгнула носом и прислушалась. За покрывалом тоже безмолвствовали. А что, если он ушел и оставил ее одну?
Девушка вскочила с лавки и выглянула в соседнюю комнату. Йохан сидел на лавке у окна, откинувшись спиной на стену. Рука его бездумно гладила покрывало. В сгустившихся сумерках Лена не могла различить его выражение лица, но, кажется, он просто смотрел в одну точку. И даже не заметил, что она вышла. Или просто не пожелал.
- Йохан, извините…можно я тут поем? Мне дали немного вчера, если вы голодны, я поделюсь, - многое бы отдала, чтобы вообще с ним не заговаривать. Но мама б убила, попробуй она съесть хоть что-то где-то кроме кухни и обеденного стола. Ее годами прививаемые правила сработали и сейчас.
Мужчина с трудом повернул голову, словно просыпаясь. Уставился на нее, словно не узнавая. Лене стало страшно. Она впервые подумала о том, что бездумно доверилась совершенно чужому мужчине, который сейчас по всем признакам сильно не в себе. У нее не было особого выбора, конечно. Но это не успокоило.
Мужчина медленно встал и пошел к девушке. Она вздрогнула и вжалась в стену, отчетливо понимая, что справиться с ним шансов у нее никаких нет, что бы он там не задумал. И зажмурилась, готовая на все, неконтролируемо рисуя себе картины одна страшнее другой.
Оказывается, на стене было еще что-то вроде полки с посудой. Он все так же молча достал оттуда и поставил на стол плошки вроде тех, что были в замке у прислуги. Какое-то мясо, нарезанное тонкими ломтями, сухари и пару луковиц и все так же молча снова сел на прежнее место.
Лена выдохнула. В этот раз пронесло. Отодвинулась от стены и проверила свои запасы. Не густо, конечно, но есть что добавить гостеприимному хозяину. Впрочем, он, видимо, снова не собирался есть. В сгущающейся тьме виден был только силуэт мужчины, неподвижно расположившегося у окна.
Лена подсела к столу. Лавка была отодвинута как для взрослого высокого мужчины, и она едва доставала до еды. Но не смогла решиться и пододвинуть ее ближе. Чем плотнее была темнота, тем больше рос ее страх. Кусок не лез в горло, с огромным трудом заставила себя проглотить хоть что-то. Тьма наполнялась звуками и липким ужасом. Деревья плотной стеной подступали к дому, заглядывая в окна. Угрожающе раскачивали ветвями на несуществующем ветру. Скрипели. Давили. Нависали.