И тут это началось. В первый миг Лена даже не поняла, что случилось. Резко вырванная из долгожданной дремоты, она закричала от боли: медальон горел. Судорожно рванув ворот платья, попыталась сорвать шнурок, но клык раскалился добела и словно прилип к коже. Казалось, он сейчас прожжет ей грудь насквозь. Хрипя от боли, Лена рухнула с лавки и на четвереньках поползла в прихожую в поисках чего-то, что могло бы ей помочь. Содрать украшение руками не получалось - клык не сдвигался ни на йоту, и белый плетеный шнур словно сдавливал шею. Проклятый шнурок не резался даже ножом, оставленным Йоханом. В попытке перепилить его, острием ножа порезала шею и ключицу. В жарком стоячем воздухе металлически запахло кровью.
Хозяйка! Хозяйка! Хозяйка! - безостановочно шептали губы девушки, то ли проклиная, то ли зовя на помощь.
В агонии, Лена поползла к выходу. Возводимая с таким трудом защитная баррикада высилась над ней злой шуткой. Защитить девушку от врага, уже проникшего внутрь, она не смогла.
Глоток свежего воздуха - последнее желание. Лена схватилась ватными руками за ножку стола в попытке расчистить проход и замерла. В щель под дверью доносился такой знакомый, такой тошнотворный сладковатый запах. Баррикада вздрогнула и закачалась. То, что стояло на ступеньках настойчиво пыталось попасть внутрь. Дверь, натужно скрипя, приотворилась. Вонь стала непереносимой. Чернота в проеме сгустилась до силуэта высокого бесформенного существа.
- Хозяйка! – Лена обмерла от страха. Последнее, что видела девушка перед тем, как упасть, была сияющая белая вспышка.
13-1
Очнулась она резко, словно окунули в ледяную воду. Ощущения, разом навалившиеся на нее, оглушили и ослепили. Звонкая радостная трель какой-то птицы ввинчивалась в мозг, как сверло дантиста. Зрение стало неимоверно четким, до рези в глазах. Лена попыталась вытереть вернувшиеся слезы и поняла, что не способна пошевелить и пальцем. Тело, пролежавшее всю ночь в одном положении на холодном полу, отказывалось повиноваться. Сесть удалось с огромным трудом. Сотни маленьких колючих иголочек вонзились под кожу в онемевшие мышцы, заставляя Лену поморщиться от боли. Мысли медленно поворачивались в тяжелой голове. Во рту стоял мерзкий привкус пыли и крови из разбитой при падении губы.
Из приоткрытой двери веяло приятным свежим ветерком, за ночь выстудившим весь дом. Баррикада почти развалилась, стол свалился набок, кое-как держалась только лавка. И то судя по длинным царапинам на полу, отодвигали ее вместе с дверью.
Память подсовывала отрывочные воспоминания, плохо вяжущиеся в общую картину. Сполохи белого света. Мерзкий запах давно разлагающейся плоти. Ужас, захватывающий все ее существо. И боль, сжигающая тело.
Лена заглянула под ворот платья. Вопреки ожиданиям, дыры в груди не было. Кожа выглядела целой, слегка розоватой, но без следов ожога. Проклятый медальон свободно двигался на шнурке и выглядел как обычное не самое искусное украшение. Свет, исходивший из него, изменил цвет на ослепительно белый и определенно стал ярче, чем вчера. Лицо девушки исказила гримаса отвращения. Протянув руку, она попыталась сорвать ненавистный медальон, но шнурок оказался куда крепче. Поискав, Лена не нашла даже следа от попыток его перепилить. Как, впрочем, и раны от ножа. Платье, волосы, кожа - все испачкано запекшейся кровью, даже на полу осталась маленькая лужица. Но ни на ключице, ни на шее не было и царапины.
Снять шнурок через голову не получилось тоже - он словно усох и скукожился, превращаясь в чокер в тот момент, когда она пыталась его стянуть. Девушка задумчиво поковыряла потек крови на груди. Вопросов было в разы больше, чем ответов, хоть записывай. И никакой гарантии, что Хозяйка даст ответ.
Почудилось? Трели птиц изменились, словно кто-то тревоживший их шагал по лесу. Лена отодвинула лавку и вышла на ступеньки. Яркий солнечный свет залил поляну. Деревья медленно пробуждались от зимнего сна, наливались соком ветви, готовясь выпустить первую зеленую дымку листьев. Прислушавшись, девушка в неясном шуме узнала с удивлением говорок реки. Словно впервые осмотрелась по сторонам, по-новому взглянув на привычные уже вещи.
На границе леса показался стремительно приближающийся силуэт.
Йохан, - ни на миг не сомневалась. Сердце пропустило удар. Да, его серо-зеленая поношенная куртка. Чего больше: заплаток или карманов? Мешок за плечами, видно, тяжелый, сутулится, пригибаясь под тяжестью. Знакомая чуть шаркающая походка - не до конца зажившая спина. Арбалет, пристегнутый к поясу. Светлые неровно остриженные волосы в небрежном пучке. Трехдневная щетина на впалых щеках. Нет сил стоять на месте.