- Не слышал. Хозяйка, конечно, женщина очень себе на уме, но такое вряд ли бы все же дала двум неопытным травоведам.
Лена только хмыкнула. Один ее подарочек уже доставил кучу впечатлений, большая часть которых была крайне неприятной. Он вроде затих и за прошедшее время не пытался ее сжечь или задушить, но и доверия не вызывал. Она по-прежнему носила его под платьем на голой коже, как и было велено. Рассказывать о нем Йохану тоже не торопилась, несмотря на улучшившиеся отношения. Как оказалось, с ним можно было все же нормально разговаривать. Немногословность, свойственная ему, усугубленная годами одинокой жизни, накладывала значительный отпечаток на их общение. Иногда он словно забывал о том, что людям для нормального взаимодействия все же требуется разговаривать друг с другом, и молча погружался в свои дела. Спустя какое-то время словно спохватывался, заводил беседу. Напряженная тишина первых совместных дней постепенно превращалась в комфортное для обоих молчание, прерываемое короткими диалогами. С недавних пор даже начал шутить. Поначалу его неуклюжие остроты больше удивляли Лену, чем веселили. Но, подкупленная его улыбкой, стала отвечать тем же. Жизнь потихоньку налаживалась.
Через неделю Йохан ушел в первый раз. Обещал, что до ночи успеет вернуться. И Лена решила потратить появившееся время на себя и осуществить давнюю мечту: нормально помыться. Душ, ванна или даже баня - это все из области фантастики. Рассчитывать приходилось в лучшем случае на кадку. Но в присутствии мужчины купаться в единственной достаточно большой для этого комнате она стеснялась. Сам Йохан довольствовался утренними и вечерними умываниями в ледяной воде, да обтираниями прямо у реки.
С утра девушка развила бурную деятельность. Натаскала воды, заполнив все имеющиеся емкости. Заодно полила первые пробивающиеся ростки на импровизированном огороде. Подумав, приготовила побольше еды на ужин и следующий день, чтобы побыть чистой и не измазаться в саже как можно дольше. Попутно сделала уборку, стремясь навести чистоту не только на собственном теле, но и вокруг себя. Выбила и проветрила покрывала и одежду. Открыла дверь, чтобы впустить свежий весенний насыщенный воздух.
Солнце перевалило далеко за полдень, когда Лена, наконец, вспомнила, собственно, о купании. Спохватившись, обнаружила, что запасы принесенной воды практически подошли к концу, слишком активно она расходовала ее на другие нужды.
Ругаясь вполголоса на далекую дорогу до воды и ноющую поясницу, поплелась к реке за новой порцией. Она уже успела разведать ту тихую заводь, пригодную для купания, о которой говорил Йохан, но ходить продолжала исключительно на мостки. Несмотря на сильное течение и неприятные воспоминания о падении, ей здесь нравилось. К тому же вода здесь была значительно холоднее, видимо, из-за близкий ключей, а значит, более свежей.
Подоткнув платье повыше, наклонилась к реке. Нет, все-таки хорошо, что Йохан принес ей то зеркало - смотреться в бурные речные потоки было неприятно и откровенно страшновато. Смутное беспокойство, преследовавшее ее на пути сюда, превратилось в полноценную тревогу. Напряженно озираясь по сторонам, наполнила ведра. Насколько она помнила, смердящая тварь боялась света. В такой яркий солнечный денек без малейшего намека на тучи ее здесь быть не должно было. Легкий прохладный ветерок не нес с собой той ужасной вони, только приятные запахи подступающей весны.
Лену резко затошнило. Закружилась голова, ее бросило в жар. Накатила резкая слабость. Она чуть не провалилась в беспамятство. Грудь сдавило словно стальным обручем, дыхание сбилось, не хватало воздуха. Девушка рванула ворот платья, пытаясь ослабить шнуровку и вдохнуть, и обомлела: клык нагрелся. Она сжала в руке медальон и обвела реку мутным взглядом. И только сейчас поняла, что уже некоторое время не слышит пения птиц.
Клык царапнул ладошку, привлекая внимание. Глаза уловили неясное движение в зарослях ивняка на противоположном берегу. Словно под грудой опавших слежалых листьев было что-то. Или кто-то. Лена всматривалась до рези в глазах в подозрительные кусты. Нет, вроде ничего, показалось. Она зачерпнула рукой воду и умыла лицо. Слабость отступила, но медальон и не думал остывать. С трудом поднялась на ноги и замерла, не шевелясь. Звуки стали глуше. Речка словно перешла на шепот, боясь помешать. По-прежнему молчали птицы. Лена вся обратилась во внимание. Шум леса ушел на второй план.