- О, Аннеке! Аннеке! - незнакомый женский голос, до крайности взволнованный, нарушил тишину.
Не-а, не она, - с долей злорадства, не делая, впрочем, попыток даже повернуться на звук.
- Аннеке, лаво ве ианао? Инона но нандзё анао?
- Ага, - чего бы она там не спрашивала. И как вообще с тобой диалог вести?
Лена без выражения разглядывала суетившуюся вокруг нее довольно крепкую женщину с толстыми пшеничными косами вокруг головы. Бедная, но опрятная одежда, россыпь мелких веснушек на носу и встревоженные карие глаза непередаваемого оттенка гречишного меда. Красавица с грубыми руками сельской жительницы. Подняла как пушинку, без труда поставила обессилившую девушку на ноги и даже не запыхалась. Подхватила крепко под локоть и заботливо повела к дому, по пути накинув на плечо брошенный неподалеку мешочек. И все это под непрекращающийся монолог, в котором Лена не могла принять никакого участия и воспринимала в основном как белый шум.
- Манао ахоана ианао? Йохан сказал, ты тадиди потеряла.
- Ага, - проще кивнуть и списать все на последствия падения и общую слабость. Стоп, что? Лена потрясенно уставилась на женщину. Та, поймав ее взгляд, испуганно замолчала тоже. Сцепив зубы, Лена проглотила желание попросить незнакомку повторить свои слова еще раз. И еще. Что бы она там по ее словам не потеряла, часть фразы была уже понятна.
- Миала, Йохан просил нангатака ахи цы ханелингелина анао и, сайнги не сдержалась, - женщина выглядела очень смущенной, словно за что-то извинялась. А Лене хотелось плакать и танцевать от радости одновременно. Незнакомка протянула свободную руку: - Криста.
- Жена Гюнтера, - само собой вырвалось.
- Ты меня тадидио! - просияла женщина.
Лена с сожалением отрицательно качнула головой. Криста заметно расстроилась, но моментально заулыбалась снова.
- Йохан рассказал, да? Цы манинона страшного, цароанао цы хо эла ны вспомнишь.
- Ага, - Лена кивнула уже увереннее. Похоже, людям, знавшим настоящую Аннеке, Йохан рассказал какую-то историю о потере памяти. Поставила себе зарубку в памяти расспросить его при первой же встрече. Раз уж диалог клеится не только с ним и Хозяйкой, надо бы хотя бы говорить одно и то же.
Криста, непрестанно тараторя, довела девушку до дома. Веселая трескотня гостьи действовала девушке на нервы: та явно пыталась пересказать все последние новости, сплетни и слухи, доступные ей, постоянно ожидая ее реакции как Аннеке. Лена понимала одно слово из трех-четырех и постоянно улыбалась, обходясь односложными ответами и мечтая поскорее избавиться от провожатой. Около ступеней нервы девушки сдали. При мысли о том, что Криста зайдет в гости и еще энное количество времени будет ей что-то пересказывать, Лену бросило в жар.
- Спасибо, дальше я сама, - аккуратно высвободила руку и, стараясь пошатываться как можно незаметнее, отступила на пару шагов. - Мне плохо, я полежу. Давай в другой раз поговорим?
- Конечно, - раздосадованная Криста неловко замялась. - Вот, хлеб ватаоко омалы, бери, - мешочек, протянутый девушке, действительно пах очень вкусно.
- Спасибо, - повторила Лена и Криста, помахав рукой, пошла прочь по тропке, ведущей к реке.
Девушка задержалась на ступеньках, наблюдая за удаляющейся гостьей. Тонкий, едва видный обруч света, очерчивающий границы опушки, вспыхнул чуть ярче, когда Криста, ничего не подозревая, перешагнула через него.
Ты должен обо всех чужаках предупреждать, а не семафором служить, - зло подумала Лена. - Хотя, с другой стороны, кто говорил, что будет легко?
Криста
16-1
Лена с отвращением смотрела на тонкую едва светящуюся линию, очерчивающую границу поляны. Может, ну его к черту все это колдовство? Второй день кряду тратит почти все время на это безнадежное занятие. От долгого сидения затекли ноги и ломило спину. Она и так, и эдак пробовала наладить работу своего первого магического творения. Граница мигала с разной интенсивностью и цветом, в зависимости от того, что ее пересекало, но практической пользы это не приносило от слова совсем. Девушка уже отчаялась заставить ее работать как задумывалось изначально, и просто проводила эксперименты и наблюдая за результатом. Для опытов Лена облюбовала дальний от дома конец полянки за остатками сада, чтобы, в случае неудачи, не лишиться хотя бы жилья.