Йохан медленно и неуверенно кивнул, не отводя встревоженного взгляда от Лены. Гюнтер негромко кашлянул, привлекая внимание. Мужчины вновь обменялись взглядами. Хозяин слегка пожал плечами в ответ на недоуменно поднятые брови гостя. Лена стушевалась окончательно.
- Да, наверное, спутала. Простите, у меня с памятью сейчас совсем плохо, смешалось все, - забормотала, опустив голову еще ниже. Спрятала пылающее лицо, отгородившись пеленой волос. - Извините, я устала. Пойду спать. Вы сидите, общайтесь, мне не мешаете.
Лена лежала без сна, уставившись в стену, и прокручивала в голове беседу за ужином. Присутствие Гюнтера нервировало ее. Она боялась, что он, как и Йохан, поймет, что от Аннеке осталась только внешняя оболочка. И не знала, какая будет реакция и к чему приведет. А потому держалась как можно незаметнее, серой бесшумной мышью мельтеша по дому. В основном молчала, отделываясь односложными неопределенными ответами. Одно-единственное слово, воробьем вылетевшее изо рта, свело на нет все ее усилия за весь день. И теперь, искусав губы в кровь от волнения, напряженно прислушивалась к звукам в соседней комнате. Мужчины изредка тихо переговаривались, обсуждая, кажется, планы на утро. Отдельных слов разобрать не удалось, но имя ее не произносили ни разу, и девушка слегка успокоилась. Может, Гюнтер и правда списал все странности на ее болезнь или как там Йохан все объяснил. И почему Хозяйка старуха? По сравнению с ней древней развалиной выглядела бы именно она, Лена. Девушку немного смущали расплывчатые воспоминания о первой встрече. В них Хозяйка почему-то была такая, как описал Гюнтер: седая, сгорбленная, старая. Совсем не похожа на себя на следующий же день, и во все другие дни. Может, их две? И сама тут же отвергла эту версию: сила, которая исходила от Хозяйки, явно была одной и той же. Тогда как?
Задумалась и забыла о мужчинах. За стеной меж тем тихонько скрипнула лавка, на которой обычно спал Йохан. Послышался плеск воды. Кто-то проверил дверь и окно перед сном. Послышались осторожные шаги и в комнату прокрался Йохан. Постоял немного, нерешительно переминаясь с ноги на ногу, и аккуратно присел на край лавки, где лежала девушка.
- Ты чего? - вскинулась Лена, испуганно прижимая к себе покрывало.
- Тсс, - прижал палец к губам, призывая к молчанию. - Муж и жена, помнишь? Я на краю устроюсь, на полу холодно еще. Спи.
Лена обмерла. От неожиданности отнялся язык. Девушка несколько долгих секунд ошарашенно смотрела на него, не в силах вымолвить не слова. Она отрывисто кивнула и, вновь отвернулась к стене, постаравшись отползти подальше от Йохана, на самый край лавки.
Лена надолго затихла, боясь пошевелиться. Места, откровенно говоря, было мало. Несмотря на то, что коленки почти упирались в стену и мужчина сделал все возможное, чтобы ей не мешать, спиной она все равно чувствовала его тепло, и это напрочь отбило остатки сна. Тело затекло в одной позе, мелкие противные иголочки впились в отлежанный бок.
На моем лице можно приготовить яичницу, - Лена аккуратно потрогала пальцем себя за щеку, проверяя, реален ли жар или только чудится ей от смущения. Прислушалась к ровному глубокому дыханию Йохана и, упершись руками в стену, отвоевала себе еще кусочек лавки, вплотную прижавшись к спине мужчины. Йохан прерывисто вздохнул и Лена напряглась, осознав, что он еще не спал.
- Йохан? - шепотом окликнула, опасаясь, что он может не так понять ее действия.
- Что? - помедлив, отозвался мужчина.
- А почему Гюнтер зовет Хозяйку старой каргой? - выпалила первую связную фразу, пришедшую в голову. Закусила губу от досады. Глупость какая. Неужели ничего лучше придумать не смогла?
- Не любит он ее. Не помогла она ему. И он простить не может. У нее своя правда, конечно, но жестоко это было. Очень, - одними губами, на грани слышимости. Лена, с трудом различая слова, повернулась к нему и заинтересованно нависла над мужчиной.
- А Гюнтер спит уже? Расскажешь?
- Да вроде, - Йохан умолк, прислушиваясь. Помедлил, развернулся лицом к девушке, и зашептал, приблизив голову.
- Некрасивая там история была. Если коротко - Гюнтер у Кристы второй муж. Она дочка мельника из Салье, деревушка с восточной стороны леса. Семья уважаемая, с достатком. И захотел отец дочке будущее устроить и замуж выдать. За трактирщика из нашей деревушки, Ройно, за Ханса. Мутный тип, все с господами раскланивается, а на простых людей не гнушается и собак натравить. И началась у нее счастливая семейная жизнь. Уж что он с ней делал, не знаю, слышал только. Она девчонкой еще была совсем, терпела и молчала. Невмоготу один раз стало, сбежала к родителям. Так отец ее сам обратно приволок, чтоб семью не позорила. Она у мужа и осталась, куда деваться? А Ханс как озверел. Дня не проходило, чтобы он не приласкал ее чем-нибудь. То кулаком, то за волосы оттаскает, а то и кнутом пройдется. Все терпела молча. Три года так прожили, детей так и не нажили. Он решил, что ее в том вина. А раз девка порчена, да толку с нее нет, так хоть денег заработать на ней. И стал внаймы сдавать приезжим-проезжающим, да компаниям желающих. Да только проблема, видать, не в Кристе была. Понесла она где-то через год. Пряталась долго, чтоб муж не знал. Боялась, что убьет, видимо. Ну, и не зря боялась, как выяснилось.