- Ну нет. Нет. Не-а. Не пройдет такое, - Лена вскочила на ноги, отряхнула юбку. Кот тоже встал, не отрывая взгляда от девушки.
- Не-а, любезный. Каждый раз, когда появляешься ты или твоя Хозяйка, у меня проблем только прибавляется. Давай без этого вот, - кот раздраженно замахал хвостом, помялся на берегу, примеряясь прыгнуть, но речка была слишком широка.
- Солнце садится, холодает тут, так что пойду-ка я. Хозяйке привет, сам не хворай, счастливо оставаться, - отвесила ироничный полупоклон и, не оглядываясь, пошла к дому, стараясь не сорваться на бег. Кот, постояв еще немного, степенно уселся на прежнее место. Из тени куста соткалась тонкая фигура в светлом платье и венком свежих цветов в белоснежных волосах.
- Да уж, дорогой. Давно нас с тобой так не отваживали. Но! Ничего не поделаешь, ее право, - еще долго в вечерних сумерках гулял между деревьями серебряный журчащий смех.
20-1
Лена долго топталась на краю поляны, то и дело поглядывая на дом. Ни Вик, ни его Хозяйка, не нарушали ее уединение. Йохана тоже нигде не видно. Новая сараюшка была заперта, видимо, мужчине все же удалось совладать с упрямой дверью. Пропали и инструменты, оставшиеся после ухода Гюнтера. Зато добавилась узкая короткая лавочка возле грядок с растениями. Лена осторожно потыкала пальцем свежую еще светлую древесину: вроде устойчивая. Села, вытянула ноги. Удобно! Для рослого Йохана явно было низковато, делал именно для нее. Погладила ладошкой тщательно зашкуренную дощечку, задержалась на отметине, оставшейся от сучка. Дерево сонно отозвалось на прикосновение, тягуче запахло смолой и пылью. Перед глазами поплыли воспоминания чужой неспешной нечеловеческой жизни. Лена прищурилась, лениво окунаясь в мелькающие образы.
Солнце коснулось вершин деревьев и провалилось за них, за несколько минут погрузив лес в плотных тягучих сумерках. Холод застелился по ногам, пополз из теней. В окошке затеплилась лучина, замерцала теплым зовущим светом. Лена глубоко вздохнула, топя в свежем лесном воздухе последние сомнения, и зашагала к крыльцу.
Йохан сидел за столом, разложив на своей лавке снаряжение и одежду для утреннего похода в замок. Лишь на миг поднял взгляд на вошедшую, и вновь вернулся к прерванной работе, не проронив ни слова. Еда, успевшая остыть, заботливо накрыта полотенцами от заветривания. В комнате стоял терпкий аромат хорошо настоявшегося тернового чая. Лена, изрядно проголодавшаяся во время своей вынужденной прогулки, тихонько присела на лавку, с благодарностью отметив накрытый к ужину стол, к которому в ее отсутствие никто не притронулся. Опомнившись, вскочила и разлила по кружкам успевшую остыть заварку.
Йохан отложил в сторону куртку, рукав которой штопал, и, по-прежнему молча, приступил к еде. Ужин прошел в полной тишине, изредка прерываемой стуком приборов. Лена, утолив первый голод, нервно отщипывала маленькие кусочки от горбушки хлеба, собирая все свое мужество в кулак. Мужчина не поднимал глаз от стола, отдав все свое внимание содержимому посуды.
- Йохан, - пока решалась заговорить, прокусила от волнения губу.
- Что? - определенно, чай в кружке был гораздо интереснее окликнувшей его девушки. Таким тоном он с ней со времен первых совместных дней не разговаривал.
- Отведи меня в дом Аннеке, - выпалила на одном дыхании, пока не передумала.
- Зачем? - о, наконец-то обратил внимание на собеседницу. Глаза потемнели, выражение лица совершенно невозможно прочитать в неверном свете лучины.
- Я же не могу постоянно прикрываться потерей памяти, хоть что-то знать же я должна. Мне кажется, это будет полезно, - не зря потратила столько времени, так и эдак прокручивая в голове предстоящий разговор. Звучало более или менее убедительно.
- Хорошо. Когда вернусь, - помедлив, опустил глаза. Завозил ложкой по тарелке, подбирая остатки каши. Девушка помолчала еще немного, но продолжения не последовало.
- Спасибо, - Лена, приготовившаяся к ожесточенному сопротивлению, сбилась с мысли и смущенно заерзала на лавке. - Тогда спокойной ночи? Оставь все, я уберу утром.
- Да, - и вновь взялся за куртку, разом закончив разговор.
Девушка рыбкой выскользнула из-за стола и отправилась к своему закутку. Не удержалась. На пороге, задергивая покрывало, кинула быстрый взгляд на мужчину. Йохан все так же сосредоточенно орудовал иглой. На столе остывал нетронутый чай.
Просыпалась долго, тяжело. Путанные бессвязные сны, тянущиеся бесконечным серым полотном всю ночь, не дали отдохнуть полноценно. Виски словно сдавило постепенно сжимающимся обручем. Нехотя, поднялась, наконец, когда за окном уже вовсю заливались птицы.