Йохана, ожидаемо, не было, ни в доме, ни во дворе. Лена через силу взялась за дела домашние, но постепенно втянулась, и, закончив с уборкой и готовкой, натаскала воды полить свой маленький огород. Думалось при этом просто замечательно. Ноги гудели от постоянного хождения, на руках глубоко отпечатались дужки ведер, поясница трещала и ныла. Зато голова была ясной. Мелкая колючая обида на Йохана, вызванная его показным безразличием, тихо развеялась где-то на обратном пути от реки со вторым ведром. На четвертом Лена уже почти соскучилась по неласковому хозяину. После шестого с огромной благодарностью присела на новенькую лавочку. Со стоном разогнула спину, исключительно добрыми и ласковыми словами вспоминая Йохана и его предусмотрительность. Потерла ноющие руки, поежилась как от холода, несмотря на яркий довольно теплый денек. Ополоснула лицо остатками воды. Мерзкий кислый, какой-то болотный привкус во рту с утра так никуда и не делся, несмотря на тщательное умывание. Что-то настойчиво ныло и чесалось под левой лопаткой, словно туда вонзили маленький, но очень острый клинок, и теперь медленно его проворачивали.
Не выдержала, оглянулась. И обмерла. Что-то было за пределами защитного круга. Кто-то? Нет. Существо. Меньше, чем в прошлый раз. Оно едва возвышалось над молодой травой, неотрывно наблюдая за девушкой.
Лена медленно подняла руку и осторожно сжала медальон. Теплый. Почти как ее разгоряченное тяжелой работой тело. Поэтому она даже не могла понять как давно оно за ней наблюдает. Ком грязи, самой темной, самой вонючей и мерзкой, с тошнотворной сердцевиной, сделанной словно бы из гнилой плоти. Маленькая болотная кочка, поросшая травой. Теперь Лена видела его так отчетливо, словно их не разделяло несколько десятков метров.
Существо не шевелилось, изо всех сил притворяясь обычным холмиком.
- От тебя воняет, - сказала вслух и поняла, что это правда. Кочка, едва слышно вздохнув, развалилась, рассыпавшись грязью и перегноем.
Лену продрал мороз. Воспоминания о неведомой твари, так тщательно загоняемые в дальний угол сознания, воскресли вновь. Это маленькое существо не могло - или не хотело? - пересечь установленную девушкой границу. А что насчет полноценного варианта? Остановит ли ее эта тоненькая светлая полоска, едва заметно мерцающая средь поднимающейся травы?
Девушка вскочила на ноги, разом забыв обо всех болях и невзгодах. Давно, преступно давно не проверяла она запасы лучин. Побежала в дом, подгоняемая животным ужасом. Лихорадочно зашарила по полкам и тайничкам. Мало, очень мало. Старая прохудившаяся корзинка с лучинами в ее закутке, наполовину пустая. Да пучок толщиной с руку в комнате Йохана. Крынка с маслом - вот и все ее оружие. Ни запаса дров в доме, ни одного полноценного факела. Страх ледяной рукой сжал сердце.
С топором наперевес выскочила за дверь и замерла, напряженно оглядываясь. И почти сразу поняла, что ее смущало все это время: птицы молчали. Близилась вечерняя зорька, время песен. Но в настороженной, испуганной тишине слышался только далекий говорок реки.
Злые горячие слезы проложили дорожки на ее щеках. Рванулась к поленнице. Ухватила целую охапку, понесла, роняя по пути, к колоде. Тонко не получается? И ладно, дольше гореть будет. Руки-ноги бы себе не отрубить.
Ударила - оглянулась. И еще. И еще. Да где же ты? Вертелась как уж на сковородке, стараясь не держать открытой спину дольше, чем на несколько секунд. Угрожала топором во все стороны сразу. И знала, знала, что оно здесь, рядом. Не видела, но чувствовала. Нигде и везде одновременно.
Рубила, как одержимая, не обращая внимания на покрывающие руки царапины и синяки. Корзинка постепенно заполнялась лучинами, вполне приличными для дилетанта в обращении с топором. Лена, подустав и слегка успокоившись, собрала разлетевшиеся щепки. Солнце на треть ушло за деревья, от реки поползли первые клочья тумана. Лес тонул в тишине, постепенно наливался тьмой. Йохан по-прежнему не появлялся. Лена дошагала до ступенек и оглянулась в последний раз на темнеющую поляну. И нашла. Такое же, как раньше. Маленькое существо из грязи и перегноя, тщательно прячущееся у корней умирающего дерева за краем поляны.
- Видел? - злость захлестнула с головой, вытеснив страх. Встряхнула корзинкой, чуть не уронила себе на ногу топор. - У меня тут сегодня Лас-Вегас будет. И завтра. И после завтра. И всегда. Не знаешь, что это такое? Ну, вот как раз и увидишь.