Кочка невнятно булькнула и осела мертвой землей. Воля, державшая ее вместе, вновь покинула этот клочок грязи. Но Лена уже не сомневалась, что она вернется.
К обороне подошла максимально серьезно. Расставила по всему домику лучины, разлила остатки масла по кружкам и оставила их на видном месте, под рукой. Подумав, не стала далеко убирать и топор - ему нашлось местечко на лавке. Долго с сомнением смотрела на массивный стол. В прошлый раз тварь он остановить не смог, но, чем черт не шутит? Может, хоть задержать сможет. На всякий случай пододвинула его ближе к двери. Поплотнее задвинула засов. И занялась ужином, поминутно прислушиваясь к звукам снаружи.
Стемнело. Зажглись первые звезды. Тоненький серпик умирающей луны навострил рожки из-за темного массива леса. Йохан так и не появился. Лена, сходя с ума от беспокойства, нервно заламывала руки. Воображение рисовало картины одна страшнее другой. Йохан, ранен, избит, не может дойти домой и падает, истекая кровью в корнях какого-то дерева. Тварь, бродящая по лесу, догоняет его, разрывает, еще живого, и принимается жрать. Оторванные конечности, безвольное тело в объятиях исчадия тьмы, стекленеющие светлые глаза. И вонь, вонь. Страшная, тошнотворная, пожирающая легкие изнутри.
Последнее видение было таким живым и красочным, что Лена не выдержала. Поскуливая от ужаса, схватила с лавки топор и рванулась к двери. Прижалась щекой к серому от времени дереву и рванула засов. И тут же, посерев от ужаса, отпрянула в сторону. Раньше это существо никогда не появлялось в присутствии Йохана, да и охотилось только на нее, Лену. Что, если сейчас там, за дверью, стоит оно и ждет своего часа, а Йохан спокойно спит в гостях у Гюнтера? Память услужливо подсунула момент с прошлым визитом твари. Медленно, со скрипом открывающуюся дверь, вонь, ужас, боль. Инстинкт самосохранения требовал оставаться в доме, под защитой стен и слабого света лучин. А сердце сходило с ума, вторя разыгравшемуся воображению.
- Трусиха, какая же ты трусиха, - стиснула зубы так, что челюсти заныли. - Вставай. Соберись. Ну!
21-1
Топор пришлось оставить на столе - руки тряслись так, что Лена боялась уронить его себе а ногу. Впадая в панику с каждой секундой все сильнее, металась по комнатам в поисках материалов для факела. Тряпка, масло, более или менее длинная прямая палка. Ничего сложного. Но совместить все это воедино никак не получалось. Пальцы не слушались, от страха зуб на зуб не попадал. Неловкое движение - и крынка упала на пол и разбилась. Драгоценное масло разлилось маленькой жирной лужей, быстро просачивающейся сквозь щели между бревнами. Лена чуть не разрыдалась от досады. Подобрав юбку, рухнула на колени, стремясь подобрать как можно больше растекающейся жидкости. Острый глиняный черепок больно царапнул ладонь. Девушка, закусив губу, зажала рукой ранку и продолжила напитывать ветошь.
Заскрипели ступеньки. Одна, ругая, жалобно, протестующе. Лена застыла, обратившись в соляной столп, наполненный ужасом.
Если бы на двери была опускающаяся ручка, она бы непременно бешено задергалась, лишая девушку остатков рассудка, словно во второсортном ужастике.
Из ступора ее вывела щеколда, звонко щелкнувшая в напряженной тишине. Дверь, повинуясь чьему-то мощному рывку, содрогнулась. Вновь в своих пазах жалобно пискнула защелка. Лена, разом забыв о ране, подобралась, как кошка перед атакой.
Язычок щеколды медленно пополз в сторону. Что бы не стояло по ту сторону двери, скоро оно войдет внутрь.
Не отрывая взгляда от входа, Лена почти бесшумно поднялась на ноги и потянулась за топором. Поудобнее перехватила его в руках, отошла к дальней стене, обезопасив спину. Времени доделать факел не осталось. Дверь, жалобно скрипнув, распахнулась. За ней застыла непроглядная тьма, поглотившая даже звездный свет. В дом ворвался запах ночного леса, сырости, травы. И на порог шагнул Йохан, на ходу убирая в ножны на поясе нож с длинным блестящим лезвием. Влажные волосы серебрились от ночной росы, нос слегка порозовел от долгой дороги на свежем воздухе.
- Аннеке? Я думал, ты сп… - взгляд его упал на топор в руках девушки. Мгновенно напрягшись, одним движением глаз осмотрел комнатку. Задержался на разбитой крынке с остатками масла на полу, на добром десятке горящих лучин, расставленных во всех углах, на столе и лавках, пододвинутых почти вплотную ко входу, - …ишь. Что случилось?
- Закрой дверь, - голос получился хриплым, надтреснутым, как у простуженой вороны. Не сказала, а каркнула. Занесенный над плечом топор опускать тоже не торопилась.
Йохан не колебался ни секунды. Широкий шаг за порог, резкий рывок, звонкий щелчок щеколды и вот он вновь повернулся к ней, выжидательно глядя ей в глаза.