Йохан беззастенчиво разглядывал увлекшуюся уборкой девушку. Она по-прежнему не оставляла попыток добраться до верха, чтобы смести золу и там. Рукав платья задрался, обнажив худенькую кисть - и как топор держала-то, храбрая воительница? Зайца б напугала разве что. Часть волос выбилась из растрепавшейся косы, рассыпались свободными прядями, завились от пота в колечки на затылке, пушистые, золотистые в неверном свете лучин.
Не выдержал, шагнул вперед, остановился за спиной. Пламя испуганно дернулось в сторону, потревоженное его движением.
- Помочь? - и тут понял, что зря. Девушка вздрогнула всем телом, прижала руки к груди и напряглась, словно ожидая удара.
- Н-нет, я сама, - голос звенел, как натянутая тетива. Продолжать уборку она не спешила, нерешительно теребила тряпку, пряча глаза.
- Послушай, - отступил на шаг, давая ей больше пространства. Запустил пальцы в волосы, повинуясь давней привычке. - Я же сказал: не трону тебя больше. Был не прав. Ну, хочешь, я на улице заночую?
- Нет! - она так резко вскинула голову, что на миг потеряла равновесие и покачнулась, и Йохан поразился, насколько бледным было ее лицо. И, помедлив, уже спокойнее добавила: - Не обращай на меня внимание. Не в этом дело.
- А в чем? Не веди себя так, словно я монстр, я не заслужил этого. Я не хотел тебя пугать. И, по-моему, ничем не заслужил такого отношения.
- А я? Я заслужила? Ты два дня смотришь на меня как на пустое место. Пропадаешь, не сказав ни слова. Даже говоришь, обращаясь к печке, а не ко мне. Что я при этом должна думать? - теперь она больше не прятала лицо.
- Хорошо, - Йохан оперся о стол и скрестил руки на груди, - давай посмотрим на это с моей стороны. До того момента я - ни словом, ни делом, надеюсь - не причинил тебе вреда. Старался помочь, развеселить, стать полезным для тебя. Иногда даже, кажется, получалось. Вынужден был соврать Гюнтеру, чтобы хоть как-то оправдать наши с тобой отношения, не раскрывая лишнего. Для правдоподобности тогда пришел к тебе. И - да, не сдержался. За это извини еще раз. Но - ты не хотела, и я остановился. И сделал все, чтобы не пугать тебя больше, не смущать, не портить тебе настроение одним своим видом. И что же ты говоришь мне потом? Что ты хочешь уйти в старый дом Аннеке. А потом встречаешь меня с топором в руках и вздрагиваешь от каждого моего вздоха. Я не прав?
- Нет, - Лена сжала кулаки, вонзая ногти в ладони, пытаясь погасить болью подступающие слезы.
- И в чем же я не прав?
- Я…хотела. Тебя. А ты? Ее? Аннеке? Ту, что отвергла тебя тогда и чье лицо ты видишь теперь каждый день? Или меня? Незнакомую девушку, укравшую жизнь твоей возлюбленной? Кого же хотел ты, Йохан?
22-1
Главный вопрос, мучивший Лену все это время, наконец прозвучал. Прозвенел хрустальным колокольчиком и разбился о суровую реальность. Йохан, скрестив руки на груди, молча смотрел на взволнованную девушку.
Ну, вот и ответ, - Лена все сильнее сжимала кулаки, вгоняя ногти в ладонь. Слишком короткие, обрезанные почти до мяса, они не давали желанной боли, способной отвлечь и убрать пелену слез с глаз. Ей пришлось укусить себя за щеку. Рот наполнился кровью, и напряжение, сковывающее ее тело, спало.
- Спокойной ночи, - девушка криво усмехнулась и, развернувшись на пятках, быстро прошла в свою комнатку. Рывком задернула покрывало, отделяющее ее закуток. От Йохана, по-прежнему молча опирающегося на стол. От монстра за дверью, бродящего в ночи. И остановилась, не в силах сделать и шага.
Сердце гулко бухало кузнечным молотом в груди, с силой ударяясь по ребрам. В голове, приглушенные нарастающей болью, вяло крутились тусклые безрадостные мысли.
Дождаться утра. Пока он уйдет. И исчезнуть самой. Все равно - куда. Есть же в этом мире другие деревни, города даже. Какой смысл оставаться в этой затерянном в лесах домишке? Освоила же она науку домашней работы, весьма замороченную для человека из другого мира. Значит, и дальше не пропадет, что-нибудь да подвернется. Хоть подавальщицей в трактире.
А Криста? Что, если будет, как с ней? У нее, у Лены, такого Гюнтера нет. Никто не спасет ее от других людей. От бед. От печалей. От себя самой. Что изменилось с прошлой ее жизни? Ну, кроме внешности и особенностей быта? Да ничего, в общем-то. Быть одной в маленькой комнатушке посреди огромного человейника, подсматривая сквозь маленький светящийся экран за жизнью напоказ красивых успешных людей. Или коротать свои дни в темном бескрайнем лесу в компании совершенно постороннего человека, не настроенного на сближение? Кому-то на веку предначертано гореть и освещать, а кто-то… Вот уж точно: куда бы ты не пошел, себя с собой взять придется.