Лена забилась в уголок за конюшней, стараясь слиться со стеной. Высокая пирамида скошенной сухой травы немного согревала левый бок. Справа неровной вереницей вдоль глухой стены выстроились бочки для воды. Мальчишки лет четырнадцати или постарше, ворошившие сено и носившие на вилах навоз на грязную телегу косо посматривали в ее сторону, но пока молчали. Страшно хотелось есть. Живот подводило так, что он, казалось, доставал до позвоночника. Лена дрожащими руками сжимала его в напрасной попытке заглушить голодное громкое бурчание.
Один из служек с вилами наперевес заглянул в закуток где пряталась девушка.
- Извините, - решилась еще раз попробовать Лена. - Я нездешняя, очень хочу кушать, вы можете мне помочь?
- Творпл? - мальчишка удивленно уставился на нее, покрепче перехватил вилы и поднял их в защищающем жесте.
- О, хорошо, хорошо, я уже ухожу, - снова выставленные вперед открытые руки сработали как щит. Служка немного расслабился и посторонился, давая ей проход. В этот момент живот девушки, сведенный голодной судорогой, громко напомнил о себе. Мальчишка громко рассмеялся и сильно ткнул девушку в плечо держаком, отчего она с трудом удержалась на ногах.
- Эй! - и новый тычок, сильнее прежнего.
- Ау! Ада пеминта седека, нак макан, перутня менджерит! - и без перевода понятно, позвал друзей поглумиться толпой над нищей оборванкой. Еще трое сорванцов, до этого ловко орудовавших вилами, прибежали на зов и плотно закрыли собой возможный выход. Бить пока не били, но азарт загонщиков, поймавших в кольцо беззащитного обессиленного зверя уже сверкал в их глазах. Еще немного и в ход пойдут вилы. И хорошо, если деревянным концом.
Лена растерялась. Она всегда пасовала в таких ситуациях. И когда ее травили в школе, обзывая безотцовщиной и жестко таская за волосы за углом здания под хохот и улюлюканье. И в универе, куда она чудом поступила на бюджет на престижную специальность. И в магазине на кассе, где она работала последние два года, периодически отбиваясь от нападок покупателей и рыдая за кассой от почти беспросветного хамства. Ленка-красный-нос - обидное детское прозвище так некстати всплыло в памяти, лишив ее последних крох уверенности.
Сгорбившись по старой привычке, нервно сжимая руками полы плаща на груди молча пошла на смеющихся парней. Чтобы тут же получить новый тычок держаком в грудь. Удар был такой силы, что, не устояв, она упала на землю. Грязная тряпка, в прошлом именуемая плащом, высоко задралась, обнажив ноги и то, что повыше. Это вызвало бурный восторг в рядах ее мучителей.
От стыда и смущений Лене на миг стало нестерпимо жарко. Ей бы окрикнуть грозно, встать во весь рост, гордо раскрылив плечи и пойти королевой. Но она могла только беспомощно улыбаться сквозь жгучие слезы да стягивать и оправлять разметавшуюся ткань. Парням явно понравилось зрелище: не каждый день увидишь голую молодую девушку в средневековом замке, строго следящим за соблюдением внешних приличий.
Тщетно пыталась она прикрыться. Один угрожающе поднял вилы над головой, наставив на лицо девушки остро заточенные длинные зубья. Двое других подцепляли зубцами грязную ткань, оставляя в ней новые дыры, и разводили ее в стороны, несмотря на отчаянное сопротивление Лены. Их дыхание стало рваным и тяжелым, резкий запах пота ударил девушке в нос, несмотря на открытый воздух. Руками - пока! - не трогали. Четвертый служка, самый молодой, стоявший без дела, покраснел и слегка согнулся, прижав руки к животу. Остальные трое уже тоже были на грани. Темное, дикое появилось в глазах обычных в общем-то парней. Напряглись и сжались зубы, веселые улыбки превратились в звериный оскал. Лена, как зачарованный удавом кролик и не пыталась больше отбиваться, только беззвучно рыдала, закрыв глаза. Легкий прохладный сквознячок разворошил солому, вплел ее в волосы девушки, покрыл зябкими мурашками оголенную кожу.