- И что же?
- Ну, как обычно в таких случаях бывает? Мальчишку - на погост. Жену - под замок. Так она, горемычная, и просидела два года безвылазно в покоях своих, от всего мира отрезанная. Пока в один день не сбежала. Только туфли да платье на берегу озера нашли. Того, что у самых стен замка. Саму ее так и не отыскали. Не даром, видать, его бездонным называют.
Лена едва заметно вздрогнула, вспомнив неподвижное черное зеркало, раскинувшееся под окном спящего замка. Холодное, пугающее, манящее. Интересно, днем, при свете яркого солнца, сохранит ли оно свою мрачную таинственность?
- А хозяин?
- Так и не женился больше. То ли любил так, то ли вину свою чуял.
- Жалко.
- Мне больше мать его жаль, мальчика этого. Единственный сын. Мужа нет. Ну, она умом и тронулась. Господина даже убить пыталась - подкараулила у замка, да охрана вовремя заметила, скрутили бедную, в темницу бросили. Хозяин даже лютовать не стал - пожалел, значит, бедную женщину. Всыпали десяток плетей для острастки, да и на дорогу за ворота выкинули. Она к нам в таверну прибилась ненадолго. Жалко мне ее было. Мы с подавальщицей ей все еду носили. А она сидит как не своя, смотрит в одну сторону, не моргает даже. И все ей воняет, представляешь? И еда, и люди. А то и не подходит к ней никто, а она как закричит: “Воняет! Смердит! Смертью пахнет!” или что-то вроде. Представляешь? Говорю же, ума лишилась.
- Да уж, - с трудом выдавила Лена, враз покрывшись мурашками. И натопленная банька не спасла. - Криста, давай завтра прогуляемся до домика моего бывшего? Думаю, пришла пора старое помянуть.
- Сходим, отчего ж не сходить. А передай-ка мне, милая, кувшинчик. И жар вроде хорош, а озноб прошиб отчего-то.
Лена, кивнув, отхлебнула терпкой настойки и протянула Кристе, уже затянувшей вполголоса какой-то незатейливый мотив.
26-1
Лена болезненно поморщилась, растирая ушибленное плечо - отсыревшая за зиму и рассохшаяся от летней жары дверь открываться так просто не пожелала. Пришлось применять грубую силу.
- Апчхи! - тоненько чихнула Криста и недовольно скривилась. - Ну и грязища.
- Ммм, - неопределенно отозвалась “хозяйка”, внимательно оглядываясь по сторонам. Чего-чего, а уж этого добра в заброшенном домишке бывшей Аннеке и в самом деле было с избытком. В лучах полуденного солнца, едва пробивающихся сквозь засаленное полуслепое окошко, бодро кружились мириады пылинок. Грубая, но добротная мебель почернела от времени. На полках висели узорные салфетки, только спряли их не искусные руки мастерицы, а десятки жирных пауков, настороженно замерших в углах. Кусок зачерствевшего, превратившегося в монолит хлеба и кучка черных зернышек - следы жизнедеятельности мыши, покусившейся на этот раритет. Лена повнимательнее пригляделась к отпечаткам маленьких лапок на столешнице, подспудно ожидая увидеть там еще и сломанный зуб серой воровки.
- Н-да, уборка тут предстоит грандиозная, - Криста осторожно потыкала пальцем в ближайшее кружево, нервно косясь на поджавшего лапки создателя. - Ненавижу пауков. С чего начнем?
- Да-да, я тоже, - немного невпопад ответила Лена, зачарованно разглядывая жилище Анеке.
В общем-то, много общего с домой Йохана и Кристы. Похожая мебель. Две крохотные комнатушки - прихожая и закуток за печью. Те же глиняные горшки и кувшины, щерящиеся щербатыми краями на незваных гостей. Такой же тяжелый длинный стол, только с глубокой трещиной посередине. Лавка, одна, со стороны окна, слегка припадающая на покореженную ножку. Старая сломанная прялка с пустым веретеном, сиротливо прижавшаяся к стене. У двери - куцая метла с обломанной рукояткой. Груда грязных тряпок на печи, явно бывших когда-то одеялами.
Все дома бедняков одинаковы. И все же было здесь что-то такое, безнадежное и тоскливое, проглядывающее даже сквозь общее запустение и беспорядок, что Лену пробил озноб.
Хорошая хозяйка никогда не будет держать битой посуды - если, конечно, у нее есть средства на новую. Опрятная хозяйка никогда не оставит дом в таком беспорядке, даже уходя. У трудолюбивой хозяйки след от лучины будет на стене, возле прялки, а не выжжен посреди обеденного стола. В честь чего их жгли? Званый ужин? Свидание? Или бесконечные часы молчаливого уединения, щедро приправленные страхом сойти с ума в этой могильной тишине посреди темных елей, обступивших покривившийся домишко?
Лена шагнула вперед. Под ногой тоненько скрипнула-вскрикнула половица.