- Пироги. Остывают, - сурово отчеканила она, властно поведя подбородком в сторону стола. И, внезапно посветлев лицом: - Твои любимые, с грибами и зеленью.
Лена молча потянулась к рушнику.
Обед прошел довольно скомкано. Криста хлопотала вокруг гостей и главное - Гюнтера, поминутно вскакивая за очередной мелочью. Суетилась, краснела и застенчиво улыбалась. Ее муж не сводил с нее глаз. Весело пересказывал истории из их совместной дикой жизни в лесу, не забывая, впрочем, воздавать должное кулинарному таланту жены.
Йохан в общем разговоре участия почти не принимал, лишь коротко поддакивая другу по ходу повествования. Лена пару раз поймала на себе его взгляд, но, не сумев справиться с волнением, просто отвернулась. Ей было до крайности неуютно. Нить беседы она потеряла еще в самом ее начале, поэтому предпочитала отделываться неискренней улыбкой в те редкие разы, когда к ней обращались. Звуки, до сих пор создающие ненавязчивый фон, вдруг сделались крайне громкими и назойливыми. Где-то на за окном деловито квохтали куры во главе с преисполненным собственной важности петухом. Шумно выкусывал блох пес. Полоскали зелеными листьями жаркое марево деревья. И все, все это раздражало.
С трудом подавляя желание вскочить и выбежать на улицу, Лена подняла голову как раз в тот момент, когда Криста, проходя мимо Гюнтера, в очередной раз якобы случайно прикоснулась к его лицу. А он, неузнаваемо светлый, с горящими задорным огоньком глазам, ухватил ее за мизинчик и шутливо куснул. И оба громко, весело рассмеялись.
Зарумянившаяся Криста хлопнула мужа рушником по плечу и смущенно покосилась в сторону гостей. Лена почувствовала себя лишним, чужеродным темным элементом, замутняющим их чистое счастье. Она отвела глаза в сторону и встретилась взглядом с Йоханом. Он молча, изучающе, не таясь смотрел на нее, словно знакомясь заново, запоминая.
Сердце пропустило удар. Жгучая волна смущения накрыла ее с головой. Лена поспешно опустила голову, почувствовав, что краснеет, между лопатками потекли горячие струйки пота. Шерстяное платье, намокнув, неуютно зацарапало кожу. Невыносимо захотелось завыть белугой от досады. И почесаться. Недоеденный пирожок внезапно будто прокис во рту. С прямой, как палка, спиной, она вскочила, опершись ладонями на край стола, и, невнятно пробормотав извинения, выскочила на улицу.
Лена стояла, упершись лбом в ствол старой сосны у излучины тропинки. Пришлось обхватить себя руками за плечи, чтобы сдержать крупную дрожь, сотрсающую тело. Звуки, нереально громкие и навязчивые, постепенно стали тише, до приемлемого уровня. Легким катастрофически не хватало воздуха, и она вынужденно дышала через рот, пытаясь успокоиться. На языке ощущался неприятный кислый привкус.
- Как ты? - за спиной неслышно возник Йохан.
- Сейчас или вообще? - голос, больше похожий на карканье простуженной вороны. - Нормально. Уже лучше.
- Что с тобой? - попытался заглянуть в лицо, обойдя ее сбоку.
Лена отвернула голову в сторону, спасаясь от его взгляда. Молча передернула плечами и закрыла глаза, опасаясь нового приступа удушья. И легонько вздрогнула, почувствовав на плече его руку.
Шаловливый ветерок вздыбил волосы, заглянул в ворот платья и унесся ввысь петь песни верхушкам сосен. Йохан по-прежнему молча стоял рядом, неловко оглаживая ее по спине. Лена почувствовала, как запылали кончики ушей и порадовалась, что тщательно заплетенная утром коса окончательно растрепалась.
- А ты правда что ли на крыльце всю ночь просидел? - невнятно пробормотала она, кусая губы и втайне надеясь, что он не услышит.
- Да. Ну, на лавочке.
- Зачем?
- Я был очень зол, - помедлив, тщательно выбирая слова, наконец ответил он.
- Ну и шел бы себе, тебя вон Гюнтер заждался. Плетей там всыпать могли, - прозрачная горячая капля добежала до кончика носа и противно щекотала ноздрю. Йохан не ответил и убрал руку. Лена украдкой бросила на него взгляд из-под волос. - Это ты попросил Кристу прийти за мной?