Они решились. Для пятерых пространство было бы слишком маленьким. Вперед выступили двое вожаков, ранее ловко стянувших с девушки плащ. Третий остался на месте, тяжело оперся на длинный черенок вогнанных в землю вил и жадно уставился поверх плеч товарищей на распростертую на земле жертву. Четвертый, младший, присев на корточки во все глаза разглядывал лежащую девушку. Тоненькая струйка слюны стекала по его подбородку. Он был настолько увлечен зрелищем, что совсем не замечал ее.
- Мама, мамочка…. - беззвучно произносят губы. На волосы наступила тяжелая нога, болью отозвавшись в висках. - Пожалуйста…
Хлоп! Голова четвертого мальчишки резко отклонилась в сторону и он, не удержавшись на ногах, звучно шлепнулся на землю.
- О, каму сяитан теркутук, апа ян каму лакукан! Байк, перги дари сини себелум сая меманггил пенгавал! - рослая крепкая женщина с тяжелой мокрой тряпкой возникла из ниоткуда за спиной у мучителей. И она была очень сердита.
Третий, неохотно оторвавшись от разглядывания девушки, не успел повернуться и получил кулаком в лицо. Парень заорал и схватился за нос. Несколько капель крови упало на пыльную землю. Женщина закрепила успех ударом тряпки. Мокрая ткань звонко припечатала обескураженного противника по уху. Пинок, последовавший за ним, мог вразумить бы и самого упрямого осла. Мальчишка увернуться не успел, оступился и упал, но резво пополз прочь на четвереньках. Его оставшимся двум товарищам повезло еще меньше. В сравнительно маленьком пространстве бежать было некуда, разминуться с разъяренной женщиной негде. Ловко выкрутив одному ухо так, что он приподнялся на цыпочках и завизжал стриженным поросенком, она с размаху шлепнула мокрой тряпкой по второму.
Лена лежала на холодной пропахшей соломой и лошадьми земле с закрытыми глазами и безучастно слушала как ее неожиданная спасительница разбирается с нападавшими. Как она кричала! Как она ругалась! Удары безжалостно сыпались один за другим. Тряпкой, кулаками, ногами, куда придется и без разбору. Мальчишки визжали, огрызались, ругались, но сдачи давать даже не смели. Судя по звукам в какой-то момент в ход пошли те самые вилы. Держак с глухим стуком обрушился на чью-то спину. Кто-то пронзительно закричал и под аккомпанемент отборной брани обидчики кое-как ретировались.
Чужие грубые руки подхватили Лену, запахнули поплотнее остатки плаща. Женщина нежно гладила девушку по волосам, шептала что-то успокаивающее и укачивала в своих объятиях как маленькую девочку. Она заставила Лену подняться, поправила как смогла лохмотья на ее теле, накинула ей на плечи шерстяную шаль и повела прочь, крепко поддерживая за локоть.
Лена пришла в себя в темном углу в каком-то жарко натопленном помещении. В руках плошка с горячим бульоном и кусок серого черствоватого хлеба. Где-то в отдалении слышалось множество голосов, кто-то бодро кричал командным голосом. Что-то звенело, гремело и стучало. Кипела жизнь и, кажется, что-то на огне.
Девушка тупо разглядывала смутно знакомые каменные своды над головой. В голове было абсолютно пусто. Бессвязные обрывки мыслей и недавних воспоминаний ненадолго мелькали перед глазами. Холодная земля, впивающаяся в лопатки. Запах травы и сена, такой чуждый городскому жителю, но все равно очень приятный и по-своему уютный. Незнакомая женщина, поднимающая обессиленное тело и заботливо закутывающая от прохладного ветерка. Крики и брань в чей-то адрес. Мокрая тяжелая тряпка, оказавшаяся чьим-то полотенцем с затейливой вышивкой. Долгий путь на негнущихся ногах по просторному мощеному двору куда-то в противоположную сторону от главной башни. Дальше провал. Темное, мрачное, всполохи огня и толпа суетливых громко кричащих людей, занятых общим важным и срочным делом.
Куда-то. Куда…? Лена повнимательнее осмотрелась. Ночью все выглядело совсем по-другому, но ошибки быть не могло. Кухня. Подвал. Трупы. Ну что ж, побег не удался.
4-1
Смертельная усталость захватила само ее существо. Зачем было убегать, задыхаясь от ужаса, сбивать до крови ноги об ледяные камни, обламывать ногти до мяса в безумном восхождении по крепостной стене над темной пропастью. И все это - подгоняемой в спину безграничным страхом. Зачем? Чтобы вернуться в исходную точку?
Плошка полетела на пол и разбилась, хлеб выпал и укатился в сторону. Лена закрыла лицо руками и затряслась в беззвучной истерике. Не было сил даже не слезы. Глухой рваный смех вырывался из ее груди. Хотелось выть в голос и рвать на себе волосы от отчаяния.
Впрочем, ты же этого хотела, не так ли? - внутренний голос, прорвавшийся сквозь внутреннюю панику, молниеносно отрезвил девушку.