Однажды я сидела у себя в комнате и читала Джейн Остен, и тут мне в дверь постучались эти трое.
Хоть я иногда и демонстрирую антисоциальные тенденции, вызванные годами наблюдения за тем, как мои родители стараются угодить кинозрителям, но я не такая невежа, чтобы оставить одноклассниц за дверью. Нет, я вежливо отложила «Доводы рассудка» и пригласила этих трех мисс Путан фон Путана войти, дала им сесть на мою аскетично узкую, но удобную кровать.
Когда они вошли, первая спросила:
– Умеешь играть во французские поцелуи?
Вторая подхватила:
– Где твой банный халат?
А третья:
– Обещаешь, что никому не расскажешь?
Конечно, я сделала вид, что мне очень любопытно. Если честно, мне совсем не было интересно, но по их просьбе я предъявила халат и смотрела, как одна из этих мисс Шалав Шалавкинс выдергивает белый махровый пояс из шлевок. Вторая из Путан фон Путана попросила, чтобы я легла на спину, лицом к высокому потолку. Третья Хорь Макхорри продела пояс под мою шею и завязала концы на моем нежном горле.
Скорее из врожденной вежливости и обходительности, нежели фактического интереса я спросила, являются ли эти приготовления частью игры. Игры во французские поцелуи. Мы все были в моей крошечной комнате, в одинаковой школьной форме – темные юбки-брюки, кардиганы с длинными рукавами, мокасины с кисточками и белые носочки. Всем нам было по одиннадцать или двенадцать. А день недели был, кажется, вторник.
– Ты подожди, – сказала одна мисс Шлю де Шлюхон.
– Ощущение очень… Si bon, – сказала другая мисс Киска Кискью.
Третья сказала:
– Мы не сделаем тебе больно, честное слово.
Я по природе своей всегда была открытой и доверчивой. Когда вступают в игру чужие мотивы и тайные планы, я, пожалуй, даже слишком доверчива. Мне показалось, что дурно подозревать сразу трех одноклассниц, и я просто стала выполнять их указания. Девочки расположились вокруг меня на кровати: две возле плеч, третья осторожно сняла с меня очки, сложила и, держа их в руках, присела у моих ног. Девочки по бокам взялись за пояс халата, свободно обвязанный вокруг моей шеи. Третья приказала им тянуть.
Пусть эта сцена продемонстрирует вам, какие опасности подстерегают потомков бывших хиппи, растаманов и любителей панк-рока. Пояс сжимался все плотнее, лишал меня не только воздуха, но и притока крови к моему драгоценному мозгу, а я – я не протестовала. По потолку в поле зрения полетели метеоры, мое лицо стало жарко-багровым, сердце запульсировало под ключицами, а я никак не сопротивлялась. Ведь все происходящее – лишь игра, которой меня учат сверстницы в чрезвычайно эксклюзивном интернате для девочек, расположенном в укромном и безопасном уголке Швейцарских Альп. Несмотря на их теперешний статус мисс Стерв Стервоски и Прости Проститутсон, эти девочки однажды закончат школу и займут пост главного редактора британского «Вог» или, на худой конец, первой леди Аргентины. В нас ежедневно вдалбливали правила этикета и протокола. Такие благородные юные леди ни за что не опустятся до чего-то недостойного.
Под их натиском я воображала себя невинной гувернанткой из «Франкенштейна», подвешенной на виселице. Жестокая петля затягивается на моей шее в наказание за то, что моего воспитанника убило ожившее создание безумного ученого. Задыхаясь, я представляла себе туго затянутые корсеты из китового уса. Изнуряющее воспаление легких. Опиумные притоны. Я воображала себе обмороки и головокружения и огромные передозировки лауданума. Я стала Скарлетт О'Хара в сильных руках Ретта Батлера, которые пытаются задушить, изгнать мою любовь к благородному и прекрасному Эшли Уилксу. В этот миг, вцепившись в постель покрасневшими, ноющими пальцами, хриплым от напряжения голосом я вскрикнула, словно Кэти-Скарлетт О'Хара:
– Вы пьяный идиот… Уберите прочь руки!
Мое поле зрения целиком заполнили метеоры, звезды и кометы всех цветов, красные, синие и золотые, а потолок начал опускаться. За какие-то секунды мое сердце будто остановилось, нос почти касался, да, касался потолка, который всего пару мгновений назад парил высоко-высоко надо мной. Мое сознание летало, парило, смотрело сверху на мою кровать и ее обитателей.
Голос девочки произнес:
– Целуй ее, быстро!
Голос раздался откуда-то позади. Повернувшись, я увидела, что все еще лежу на своей кровати, а махровый пояс туго затянут у меня на шее. Мое лицо выглядит бледным, почти белым, а девочки, сидящие у моих плеч, тянут за концы пояса.
Девочка справа повторила:
– Хватит тянуть, целуйте!