Перстнем этой вампирши я смогла нокаутировать Адольфа Гитлера. А теперь, вооружившись его собственными фашистскими усиками, я изгнала этого наци-супермена. Конечно, когда тебя уже сослали в ад, трудно найти еще худшее наказание, но я подумала и решила отправить его туда, куда сама не хотела даже наведываться. Сначала я остановила свой выбор на Море Насекомых. Однако, поразмыслив, предпочла Болото Выкидышей. Это ад в аду, кошмарное место, где младенцы тушатся на медленном огне под огромным киноэкраном, от которого никуда не деться, а на экране вечно показывают «Английского пациента» в «Техниколоре». Теперь там живет герр Гитлер, лишенный усов и личности.
Потеряв своего демагога, безмозглые роботы Гитлера увязываются за нами с Арчером и переходят по нашим следам Пустыню Перхоти. Естественно, я потребовала, чтобы они выбросили свои безвкусные повязки, и подкрепила приказ, показав им крошечные нечестивые усики.
Мы зашли не дальше Озера Теплой Желчи – мы с Арчером и наша компания подхалимов, – когда нам встретилась величественная женщина в сопровождении целой свиты кланяющихся, пресмыкающихся придворных. Троном ей служила огромная куча «Баунти», явно добытых нечестными методами, придворные толклись у ее расшитого кружевного подола. Эта безумная маньячка и истеричка с выпученными глазами была в маленькой то ли короне, то ли диадеме из жемчуга, примостившейся в гнезде сложно заплетенных волос. Пока придворные раболепствовали у ее ног, она заметила нас с Арчером, и ее слабая улыбка тут же пропала.
Арчер наклонился к моему уху и, пахнув на меня острым вонючим потом от футболки с концертным снимком «Рамонс», прошептал:
– Екатерина Медичи…
Если бы вы попросили совета у моего отца, он бы сказал вам: «Секрет успешного комика в том, чтобы не уходить со сцены, пока не услышишь чей-то смех».
В смысле, не сдавайся. Не падай духом. Заставь рассмеяться всего одного человека, потом используй это и продолжай шутить, чтобы развеселить других. Когда тебя сочтут смешным уже несколько человек, с ними начнут соглашаться остальные.
Надежно запихав усики Гитлера в карман юбки-брюк, я прислушивалась к советам Арчера.
– Она какая-то королева не помню откуда, – шепчет Арчер.
Королева Франции эпохи Ренессанса. Супруга Генриха Второго, умерла в тысяча пятьсот восемьдесят девятом году. Скорее всего ее осудили вечно гореть в аду за подстрекательство к избиению гугенотов в День святого Варфоломея, когда толпы парижан перебили тридцать тысяч человек.
Мы подходили все ближе. Глаза королевы остановились на мне; возможно, она чувствовала мою новообретенную силу и желание стать еще сильнее.
Гитлер накрепко сжился с ролью вопящего гневный бред хвастуна, графиня Батори зациклилась на вечной молодости и красоте. А Екатерина Медичи, похоже, оказалась слишком привязана к своему благородному происхождению.
Арчер остановился, а я пошла дальше. С каждым шагом расстояние между мной и моей новой противницей сокращалось. Сзади Арчер крикнул:
– Давай, Мэдисон! Всыпь ей по королевской заднице!
Надо признать, моя атака выглядела довольно детской. Я во весь опор помчалась на объект нападения, скандируя проклятия:
– Сейчас тебя урою, грязная жопа на палочке, вонючая, мерзкая, тупая, сопливая, наглая королева макаронников!
А потом я сбросила Екатерину Медичи прямо с конфетного трона и осыпала градом пинков. Я царапала ее ногтями, тянула за волосы, зверски щекотала и жестоко щипала. Наконец мне все-таки удалось принудить великую Медичи слопать целую горсть земли, умело опрокинув ее величество лицом вниз. А там хватило и моего небольшого веса, чтобы острие локтя, вставленного ей между лопатками, вынудило ее екатериничество пропыхтеть:
– Si! Si! Я Сучка фон Сучкинс и Дура де Дурри, и от меня воняет старой кошачьей мочой!
Естественно, ни Екатерина, ни ее паразиты придворные не понимали ни слова из того, что она произнесла, но Арчеру эта фраза показалась настолько комичной, что он буквально взорвался грубым хохотом.