– Он… смуглый. – И быстро добавляю: – И грубый.
Бабетта поясняет:
– Это пропавший парень Мэдди.
Я густо краснею и возражаю:
– Он условно мой парень. Мне всего тринадцать лет.
Демон Акибель поворачивается на стуле к пыльному экрану компьютера. Соколиными когтями он нажимает Ctrl+Alt+F. Когда на экране появляется мигающий зеленый курсор, демон набирает запрос: «Спенсер, Горан», – и жмет на клавишу ввода когтем на указательном пальце.
В тот же миг чей-то палец стучит меня по плечу. Человеческий палец. Хрупкий старческий голос произносит:
– Ты малышка Мэдди?
Стоящая у меня за спиной сгорбленная старушка спрашивает:
– Ты, случайно, не Мэдисон Спенсер?
Демон сидит, подперев подбородок руками. Опираясь локтями на стол, он глядит на экран компьютера и ждет. Нетерпеливо постукивая когтем по краю клавиатуры, демон возмущается:
– Ненавижу этот чертов дозвон по модему! Как будто у нас все еще ледниковый период.
Через пару секунд он вновь берет в руки газету с кроссвордом.
– Карточная игра. Восемь букв. Первая «к».
Старушка, стучавшая меня по плечу, продолжает смотреть на меня сияющими глазами. Ее пушистые волосы, белые, как вата, скручены в тугие кудряшки. Голос дрожит.
– Телефонисты сказали, что ты можешь находиться здесь. – Она улыбается, демонстрируя полный рот жемчужно-белых зубных протезов. – Я Труди. Миссис Альберт Маренетти? – Ее интонация делается вопросительной.
Демон колотит соколиным когтем по боковой стенке компьютерного монитора и ругается себе под нос.
Да, все мои помыслы заняты поисками Горана, предмета моих романтичных девичьих грез, но я все-таки НЕ ЗАБЫВАЮ об эмоциональных потребностях других людей. Особенно тех, кто недавно скончался после продолжительной неизлечимой болезни. Я обнимаю эту миниатюрную сгорбленную старушку и радостно восклицаю:
– Миссис Труди! Из Колумбуса, штат Огайо! Конечно, я вас помню! – Я легонько чмокаю ее в напудренную морщинистую щечку. – Как ваш рак поджелудочной железы?
Сообразив, что мы явно не в той ситуации, чтобы задавать подобные вопросы, – мы обе мертвы и обречены на вечные муки в аду, – я спешу добавить:
– Как я понимаю, не очень.
Старушка глядит на меня, ее голубые, как небо, глаза влажно блестят.
– Ты была так добра, так терпеливо со мной разговаривала. – Ее старушечьи пальцы легонько щиплют меня за обе щеки. Зажав в ладонях мое лицо, она пристально смотрит на меня и продолжает: – И поэтому перед самой последней поездкой в хоспис я сожгла церковь.
Мы обе смеемся. Громко и от души. Я знакомлю миссис Труди с Бабеттой. Демон Акибель стучит когтем по клавише ввода, снова, снова и снова.
Пока мы ждем, я хвалю миссис Труди за выбор обуви: черные мягкие туфли без пятки, на низком каблуке. Она сама в темно-сером твидовом костюме и нарядной тирольской шляпке из серого фетра с красным пером, лихо заткнутым за ленту на тулье. Отличный наряд. Такой ансамбль будет выглядеть свежо и элегантно даже по прошествии вечности в преисподней.
Бабетта пытается поторопить демона, размахивая у него перед носом шоколадным батончиком «Пирсон» с орехами и соленой карамелью. Она говорит:
– А можно быстрее? Мы не можем ждать целую вечность!
Люди, стоящие в очереди, издают слабые смешки.
– Это Мэдисон, – поясняет Бабетта, представляя меня присутствующим. Она обнимает меня за плечи и подводит поближе к стойке. – Только за последние три недели наша Мэдди увеличила численность проклятых душ, поступающих в ад, на целых семь процентов!
По толпе проносится шепоток.
К нам подходит какой-то старик. В полосатом шелковом галстуке-бабочке. Он держит шляпу в руках и спрашивает у меня:
– Вы, случайно, не Мэдисон Спенсер?
– Она самая! – отвечает ему миссис Труди, улыбается мне и стискивает мою руку костлявыми пальцами.
Глядя на этого старика с мутными от катаракты глазами и худыми дрожащими плечами, я говорю:
– Подождите, я сама угадаю… Вы мистер Хэлмотт из Бойсе, штат Айдахо?
– Во плоти, – отвечает старик. – Или как это тут называется, я не знаю.
Он так явно доволен, что аж зарумянился.
Застойная сердечная недостаточность, насколько я помню. Я жму ему руку и произношу:
– Добро пожаловать в ад!
За стойкой, рядом со столом демона, оживает матричный принтер. Зубчатые колесики разматывают бумажный рулон из пыльного лотка непрерывной подачи. Бумага давно пожелтевшая, хрупкая с виду. Каретка принтера с грохотом движется взад-вперед, выбивая строчку за строчкой на перфорированном листе.