Арчер остановился, а я двинулась дальше, сокращая дистанцию между мной и своей новой противницей. Арчер, державшийся на безопасном расстоянии, крикнул мне в спину:
– Давай, Мэдисон! Надери ей конфетную королевскую задницу…
Если честно, моя боевая атака получилась довольно ребяческой. Я ринулась сломя голову на объект нападения, выкрикивая совершенно детсадовские обзывательства вроде: «Готовься к смерти, грязная задница, вонючая, жирная, тупая, сопливая воображала, королева тухлых итальяшек…» – а потом просто столкнула Екатерину Медичи с ее конфетного трона и принялась бить ногами, царапать ногтями, выдирать ей волосы, щекотать и щипать. Однако это детское школьное варварство все-таки оказалось вполне эффективным, и мне удалось заставить горделивую Медичи сожрать целую горсть земли, очень удачно кинув ее величество мордой вниз. Моего скромного веса, умело приложенного к острию локтя, давившего на спину между лопаток ее королевского екатеринчества, было достаточно, чтобы заставить ее сказать вслух: «Si! Si! Да! Я протухшая мисс Тухлятина и Уродина Макурод, и от меня несет застарелой кошачьей мочой». Разумеется, ни сама Екатерина, ни ее паразиты-придворные не поняли ни единого слова из того, что она говорила, но ее принудительное признание так рассмешило Арчера, что он буквально взревел от хохота.
Да, теперь мне нужна только власть. Не привязанность. Не та бессмысленная и бессильная как бы власть, о которой я упоминала раньше. Мне нужна настоящая. Зарубите себе на носу: быть мертвым – это не значит сидеть-горевать, предаваясь самобичеванию и горькому раскаянию. Смерть, как и жизнь, мы творим себе сами.
Укрепив свою силу усиками Гитлера и бриллиантом Батори, я быстро расправилась с этой жестокой религиозной фанатичкой. Как только она отправляется в мерзкое болото к Адольфу, я возобновляю свой путь с Арчером. Корона из жемчуга теперь красуется на моей голове, а потрепанная свита ренессансных дам и господ присоединяется к растущему легиону моих последователей. Наша с Арчером армия прирастает нацистскими зомби… придворными Медичи… а чуть позднее – подпевалами Калигулы.
Можно списать мою новую удаль на эффект плацебо, но, имея в распоряжении усики горластого деспота, я сама начала говорить красноречиво. Каждое мое заявление звучит мощно и авторитетно, словно из репродукторов на массовом митинге, где собрались оголтелые бараны с факелами в руках, готовые маршировать строевым шагом и жечь книги по первому слову вождя. Чтобы с головы не слетела жемчужная корона праведной королевы-садистки, мне приходится постоянно следить за осанкой и держать спину прямо, из-за чего я кажусь благороднее и выше ростом. Я меняю практичные мокасины на шикарные туфли на шпильках, которые мне раздобыла Бабетта, что добавляет еще несколько дюймов роста.
Мы даже не добрались до следующего горизонта, а я одолела еще одного неприятеля: Влада III, также известного как Влад Цепеш, то есть Колосажатель, князя из рода Дракулов, умершего в 1476 году, запытавшего до смерти около сотни тысяч человек и ставшего прототипом легенд о вампире Дракуле. У него я забрала кинжал с драгоценными камнями, пыльную клику продажных рыцарей и сундук, полный шоколадных батончиков с зефирной нугой.
Позднее этот кинжал пригодится мне, чтобы заполучить тестикулы развращенного римского императора Калигулы. И его обширный тайник шоколадок с начинкой из арахисового масла.
Мы идем дальше в сопровождении половины всех послушных, безропотных идиотов мировой истории, и я спрашиваю у Арчера:
– Так ты попал в ад за то, что украл хлеб? Прямо как… Жан Вальжан.
Арчер тупо глядит на меня.
– Каторжник под номером двадцать четыре шестьсот один… – Я машу рукой, изображая оживленную французскую жестикуляцию. – Из «Отверженных».
– Не только за то, что украл хлеб, – отвечает Арчер.
Наш путь лежит через чащу Ампутированных Конечностей – жуткие заросли из отрубленных рук и ног, нагромождения переплетенных кистей и ступней, сквозь которые просачивается дымный, отдающий копотью ветер. Тропинка засыпана пальцами, отделенными от тел: все, что утеряно на полях сражений или выброшено из больниц, отрезанные части тел, не получившие должного погребения – все валяется под ногами. Плюс вездесущие и бесполезные «снежки» из попкорна. Здесь я добываю себе пояс короля Этельреда II, английского монарха, ответственного за гибель двадцати пяти тысяч данов во время резни в день святого Брайса. На этот пояс я вешаю отрезанные тестикулы, кинжал с драгоценными камнями и крошечный скальп из усиков. Трофеи моей текущей кампании по культивированию в себе стервы. Вскоре к ним присоединяется церемониальная румаль, или косынка, которой главарь одной секты по имени Таг Бехрам задушил 931 человека. Румаль – этакий мрачный аналог браслета с подвесками – подтверждает мое превращение из хорошей и вежливой девочки, воспитанницы частной школы-интерната, в суровую принцессу-воительницу, плюющую на все приличия. Я – анти-Джейн Эйр. Чуть ли не мимоходом я побеждаю Синюю Бороду, печально известного Жиля де Рэ, и добавляю к своим трофеям его бракмар, которым он задушил шестьсот детей, одновременно подвергая их содомии. С каждой новой победой моя армия все прирастает и прирастает отрядами перебежчиков.