На протяжении этого марша к моему полному преображению у меня в кармане лежит аккуратно сложенный конверт с результатами испытания на спасение. Мы неумолимо шагаем вперед по горящим просторам под опаленным оранжевым пламенем небом.
– Я украл хлеб и подгузники, – произносит Арчер, – и принес их домой…
– Только, пожалуйста, не говори мне, что ты и в правду устроил стрельбу в своей школе.
– Просто дослушай, ага?
Арчер принес домой хлеб и подгузники, но выяснилось, что он перенервничал в магазине и схватил с полки не те подгузники. Нужны были с клейкими лентами-застежками, а Арчер взял обычные. Самые дешевые, которые надо закалывать булавками. Чтобы как-то исправить свой промах, он предложил матери свои булавки, из щеки и сосков. Видимо, один из этих плохо продезинфицированных панковских аксессуаров уколол его сестренку. Девочка была хрупкой, болезненной, и умерла от заражения крови практически за одну ночь.
Я чувствовала, что Арчеру неловко рассказывать об этом. Откровение давалось ему нелегко, и я старалась не смотреть на него, чтобы не смущать еще больше. Просто шла рядом с ним, глядя прямо перед собой, а наша армия тянулась следом за нами. Сувениры, фетиши и талисманы – предметы силы – болтались на поясе и били меня по бедрам. Я держала спину прямо, чтобы с меня не свалилась моя новая жемчужная корона. Сохраняя бесстрастный, нарочито небрежный тон, я спросила, не потому ли его отправили в ад… за убийство младшей сестренки.
– Да, с сестрой получилось хреново, – вздыхает Арчер, шагая в ногу со мной. – Но и это еще не все…
Вскоре над горизонтом далеко-далеко впереди поднимаются башни и зубчатые стены головной конторы ада. За нами движется наше огромное войско, самые мерзкие преступники и бандиты за всю историю человечества. Численность отрядов приросла почти до бесконечности. От нашего марша трясется земля, раскиданные повсюду ириски крошатся в пыль. Мы шагаем, как на грандиозном параде, прихлебатели всех мастей выбегают вперед и устилают наш с Арчером путь ароматным ковром из фруктовых жевательных карамелек, арахисовых драже и шариков жвачки. Трофейные шоколадные батончики и леденцы уже давно не поддаются счету.
Девчонка, которая умерла под сияние телеэкрана в гостиничном номере… это совсем не та юная женщина, что предстала теперь перед адскими вратами. Один ее вид устрашает любого врага, куда там Ганнибалу! Полчища Чингисхана – ничто по сравнению с моим нынешним войском. Спартанцы. Римские легионы. Армии фараонов. Никто не выстоит в битве против моих оголтелых головорезов с их пустыми ввалившимися глазами, с проржавевшими тесаками и гнутыми саблями, звенящими под грязным небом.
Вот она я, Мэдисон Спенсер, дочь Антонио и Камиллы Спенсер, ныне гражданка ада, и несть числа моим воинам, как звездам на небе. Как запасам конфет у меня в сундуках. Я приказываю всем адским демонам и чертям незамедлительно открыть предо мною врата своей неприступной твердыни.
XXX
Ты здесь, Сатана? Это я, Мэдисон. Впрочем, уже и неважно, здесь ты или нет… потому что я пришла сама. Блудная дочь. Малышка Мэдди Спенсер вернулась домой. Так что мало тебе не покажется.
Мы приближаемся к отвесным стенам штаб-квартиры подземного мира, и прочные адские врата – почерневшие от старости и окованные железом дубовые бревна – уже закрываются, преграждая нам путь. По обе стороны от ворот, протянувшись до самого горизонта, высятся, как грозовые валы, стены сплошного камня, словно вставшие на дыбы в ожидании нашей атаки. Черные стены на фоне оранжевого неба. Крепость стоит на Великих равнинах выброшенных бритвенных лезвий, необозримом испепеленном плато, устланном лезвиями всех бритв, что затупились и заржавели за всю историю человечества. Сверкающее поле металла подступает к самому основанию зловещих каменных стен.