На страже у ворот стоит один-единственный демон, изнутри доносится лязг задвигаемых засовов, звон цепей, скрежет железных щеколд. Кожа демона-стражника покрыта буграми воспаленных язв, шкура сочится гноем и тленом, вместо лица – рыло чудовищного кабана. Его глаза – черные камушки, как у акулы-убийцы, что высматривает добычу в толще холодной воды. Это Ваал, низвергнутое божество вавилонян, принявшее в жертву не одно поколение невинных детишек. Громовым голосом, в котором слились миллионы предсмертных детских криков, демон извергает приказ:
– Стойте! Ни шагу дальше! Распустите свои грозные войска! А вкусные хрустящие батончики «Нестле» отдайте мне!
Преграждая мне путь, эта адская помесь свиньи, акулы и педофила требует, чтобы я назвала свое имя.
Как будто я знаю, как мне теперь называться.
Я уже не та пухленькая малышка, которая вежливо улыбалась, хлопала глазками и говорила: «Мне, пожалуйста, с сахарной корочкой». В моем голосе гремит ярость усиков Гитлера. Голова не склоняется под тяжестью аляповатой короны Медичи. Мясистые чресла обязаны поясом короля-убийцы, демонстрирующим трофеи моей победной кампании. Тотемы и талисманы у меня на бедрах – вот доказательства, что я не просто вымышленный персонаж, навсегда поселившийся в какой-нибудь книге или фильме. Я не единое повествование. В отличие от Ребекки де Уинтер или Джейн Эйр я вольна вновь и вновь переписывать свои историю, создавая себя и свой мир. Чеканя шаг рядом с Арчером, я блистаю в своем дикарском убранстве, украшенном символами захваченной власти. Моя армия – отпетые негодяи, бывшие прислужники дюжины кровавых тиранов, ныне отправленных в еще большее забвение. Мои пальцы, обагренные кровью деспотов, совсем не те, что перелистывали бумажные жизни беспомощных романтических героинь. Я уже не пассивная девица, которая ждет, что ее судьбу решат внешние обстоятельства; теперь я сумасбродка, разбойница, авантюристка, Хитклифф своей мечты. Я сама буду себя спасать. Теперь во мне воплощаются все черты, которые я так надеялась найти в Горане. Что означает: у меня больше нет никаких ограничений.
Я сама себе неистовый соблазнитель. Я сама себе угрюмый и грубый владыка.
Мы приближаемся к воротам ада, не замедляя шаг. У нас за спиной грохочут миллиарды и миллиарды марширующих ног. Арчер шепчет мне на ухо:
– Величайшее оружие всякого воина в битве – это его абсолютная уверенность в своей вечной душе.
Во влажной полости моей груди больше не бьется живое скользкое сердце. Под нежной кожей не бежит кровь. Меня уже невозможно убить.
Арчер шепчет:
– Смерть дает тебе уникальную возможность.
Свиномордый демон Ваал обнажает клыки, его нёбо пропитано кровью бессчетных врагов, зубастая пасть навевает кошмары о пытках и боли, – но только на тех, кто по-прежнему привязан к своей прошлой жизни. На королей и красавиц. На богачей и знаменитых художников. Нет, этот скрежет и лязг зубовный испугает лишь тех, кто еще не смирился с фактом своего бессмертия. Чудовищный демон изрыгает пламя, рвет обжигающий воздух огромными когтями. От его рыка и голодного гортанного смеха пятятся в страхе отпетые мерзавцы, отбросы общества и отщепенцы, составляющие мое войско. Даже Арчер склоняет голову под натиском ядовитого демонического дыхания, даже мой синевласый бесстрашный помощник дает слабину.
Но я пришла сюда не для того, чтобы кому-то понравиться. Я не ищу ни улыбок, ни милой привязанности. Моя цель состоит вовсе не в том, чтобы добиться чьего-то там расположения. Я пытаюсь представить себя с стороны: волосы развеваются на ветру, шаги тверды и чеканны, в руке сверкает кинжал… вид вполне байронический, да.
Остановившись на расстоянии вытянутой руки от беснующегося около ворот демона, я понимаю, что осталась одна. Все мои легионы наемников и гладиаторов, несмотря на браваду и острые мачете, дрожат и отступают. Даже панк Арчер, мой верный помощник и правая рука, дрогнул и прекратил свою дерзкую атаку. Шепот его мудрых советов больше не звучит у меня в ухе.
Мне жаль бедного демона, у которого есть только одна стратегия для победы. Как ограниченная авторским замыслом Джейн Эйр вынуждена всегда оставаться стоической и кроткой девицей, так и демон Ваал знает лишь один способ существования: внушать ужас своим грозным видом. В то время как я сама действую гибко, приспосабливаюсь и меняю стратегию, перестраивая планы под каждый конкретный момент. Ваал никогда не сумеет одолеть врага, рассмешив его до состояния полной беспомощности или зачаровав обольстительной красотой. Из чего следует, что если мы не боимся чудовища, которое пытается нас устрашить, мы тем самым лишаем его всяких сил.