Я говорю ей:
– Давайте уже умирайте. – Я тянусь пальцем к кнопке удержания звонка и произношу: – Пожалуйста, оставайтесь на линии…
Я нажимаю кнопку и поворачиваюсь на вертящемся стуле к Бабетте, выжидательно приподняв брови. Мое лицо выражает безмолвную мольбу: Скажи, что все хорошо.
Бабетта протягивает мне отчет. Стучит ногтем с облупившимся лаком по низу длинной колонки каких-то цифр и объясняет:
– Судя по твоему общему баллу виновности… Вот это число. – Она вручает мне тусклую, почти нечитаемую распечатку. – Тебе нужно подать апелляцию.
Бабетта разворачивается на одном сбитом каблуке и идет прочь.
На панели мигает огонек вызова, переведенного в режим ожидания. Моя последняя кандидатка на вечные муки в аду, медленно умирающая в Техасе любительница бибикать и разбрасывать окурки, все еще ждет на линии.
Я кричу вслед Бабетте: Что значит подать апелляцию?
Она уже отошла на четыре… пять… шесть шагов от меня. Бабетта кричит на ходу, даже не обернувшись:
– Тебя здесь вообще быть не должно… Они перепутали все документы. – Она кричит громко, и ее слышат все. – Перепроверь цифры сама. Потому что прямо сейчас ты должна находиться в раю.
Бесконечные ряды работников адского кол-центра оборачиваются ко мне. Толпы наемников и новичков, только что прибывших в ад, в замешательстве глядят на меня. Кто-то из них делает шаг вперед: не мерзкий, залитый кровью пират, не старушка в ее лучшем платье, отложенном для похорон. Нет, это незнакомка примерно моего роста. Было бы логично предположить, что мы с ней ровесницы. Она могла бы сойти за меня прежнюю, чистенькую и воспитанную Мэдисон в практичных туфлях и темном твидовом костюме, на котором не будут заметны пятна грязи. В отличие от меня нынешней лицо и руки у этой девочки не перепачканы засохшей кровью побежденного демона, волосы аккуратно расчесаны и тщательно уложены. Протянув мне изящную руку с красивыми розовыми ноготочками, эта девочка спрашивает:
– Мэдисон Спенсер?
Она смотрит мне прямо в лицо, улыбается, демонстрируя идеальные белые зубы с брекетами из нержавеющей стали, и говорит:
– Я проспорила…
Ее изящные руки ныряют в карманы твидовой юбки, потом – в карманы вязаной кофты, и она вынимает семь, восемь, девять… Десять батончиков «Милки уэй» стандартных размеров. И моя новая лучшая подруга – моя первая в жизни лучшая подруга – эта мертвая девочка отдает их все мне. Мой выигрыш в нашем споре.
XXXII
Ты здесь, Сатана? Это я, Мэдисон. Ты, наверное, скажешь, что я лицемерка, но как только мне выпал шанс удрать из ада, мне сразу же захотелось остаться. Лишь немногие семьи могут похвастаться такими же крепкими отношениями, как у сокамерников в тюрьме. Редко браки выдерживают такой же накал страстей, как между преступниками и теми, кто стремится привлечь их к суду. Неудивительно, что Зодиак так упорно заигрывал с полицией. Или что Джек-потрошитель завлекал – или завлекала – сыщиков Скотленд-Ярда своими игривыми письмами. Мы все хотим, чтобы за нами гонялись. Мы все хотим быть желанными. Я уже пробыла в аду дольше, чем в любом из наших домов на земле: в Дурбане, Лондоне или Маниле. Я не просто растеряна, я впадаю в отчаяние при одной только мысли, что мне придется отсюда уйти.
Чтобы кровожадные армии были заняты делом и не выедали мне мозг, я приказала им отловить и раскрасить всех адских летучих мышей в красный и синий цвет, под птиц кардиналов и синешеек. Деятельных палачей, ранее состоявших на службе у Пол Пота и мадам Дефарж, я отправила мастерить яркие крылышки бабочек из цветного картона и блесток и приклеивать их к настоящим крыльям наших мух. Это не только слегка оживляет традиционно мрачную атмосферу подземного мира, но и предотвращает неизбежные стычки между татаро-монгольскими ордами, фашистскими штурмовиками и египетскими колесничими. И самое главное, им есть чем заняться, они не лезут ко мне, и у меня появляется больше времени, чтобы показывать Эмили ад, уплетать «Милки уэй» и обсуждать мальчиков.
В ходе нашей неспешной прогулки я отмечаю, что еще можно улучшить в ландшафте: здесь – цветущий кизил, там – зеркальный пруд с чистой водой. Вероятно, вольер с разноцветными попугаями. Эмили всегда носит с собой канцелярский планшет и аккуратно записывает все мои идеи.