Водитель протягивает мне эту толстую стопку листов, надеясь, что я их возьму, и произносит:
– Привет!
Его зеркальные очки мечутся между страницами и моим лицом, как бы побуждая меня посмотреть на сценарий, заметить его и принять.
– Я нашел свой сценарий, привез вам почитать, – говорит он. – По дороге на землю.
В этот напряженный момент уголок его рта дергается, губы складываются в усмешку, то ли застенчивую, то ли ехидную, и мне видны его зубы – острые, коричневатые, как у какого-нибудь грызуна. Щеки водителя вспыхивают багровым румянцем. Он пригибает голову, опускает плечи. Мыском блестящего черного сапога – тяжелого и старомодного, больше похожего на копыто, – водитель вычерчивает пентаграмму в пыли и пепле. Он затаил дыхание, от него прямо исходит волна беззащитного, трепетного ожидания, но я знаю не понаслышке, что стоит мне прикоснуться к его кинематографическому воздушному замку, как он сразу же вообразит, будто я подключу нужных людей, обеспечу финансирование съемочного процесса и заключу выгодный для него договор по отчислениям с проката. Это всегда неловкий момент. Даже в аду.
И все же мне хочется приехать на Хеллоуин с шиком, а не в каком-нибудь вшивом, вонючем, тифозном нацистском вагоне, поэтому я неохотно бросаю взгляд на титульный лист сценария, протянутого мне водителем. Там по центру страницы, жирным шрифтом, заглавными буквами, – первый пугающий признак самовлюбленного дилетантства, – напечатано название:
«ИСТОРИЯ МЭДИСОН СПЕНСЕР
Автор идеи и текста: Сатана.
Охраняется авторским правом».
Во-первых, я перечитываю название еще раз. И еще раз. Во-вторых, смотрю на именной значок, приколотый к лацкану форменной куртки водителя. Это гравировка на серебре, и там действительно написано: «САТАНА».
Свободной рукой он снимает фуражку, обнажая два костяных рога, пробивающихся сквозь копну самых обыкновенных каштановых волос. Водитель убирает зеркальные темные очки, и я вижу его глаза. Желтые. С горизонтальными зрачками, как у козы.
Мое сердце… мое сердце на миг замирает. Это ты! Наконец-то мы встретились! Не задумываясь, я бросаюсь вперед и обнимаю водителя.
– Ты хочешь, чтобы я это прочла? – Я зарываюсь лицом в его твидовую форменную куртку – в твою твидовую куртку. Ткань пахнет бензином и серой. Я разжимаю объятия и спрашиваю, кивком указав на сценарий: – Ты написал обо мне?
Снова эта зловещая ухмылка, словно он видит меня насквозь. Как будто знает, о чем я думаю.
– Чтобы ты это прочитала? Моя малышка Мэдди, ты это все прожила. – Сатана качает рогатой головой. – Хотя точнее будет сказать, что никакой «тебя» нет.
Он открывает сценарий на произвольной странице и сует его мне под нос.
– Смотри! Здесь каждое мгновение твоего прошлого! Каждая секунда твоего будущего!
Сатана утверждает, будто никакой Мэдисон Спенсер не существует. Я всего лишь вымышленный персонаж, которого он придумал целую вечность назад. Я – его Ребекка де Уинтер. Его Джейн Эйр. Каждую мою мысль мне вложил в голову именно он. Каждое мое слово, по его уверению, было написано им для меня.
Издевательски помахивая сценарием у меня перед носом, сверкая желтыми глазами, Сатана заявляет:
– У тебя нет свободы воли! Никакой свободы, ни в чем. Все, что ты делаешь, я придумал для тебя с начала времен!
По его утверждению, мною манипулируют с самого дня моего рождения, управляют так же изящно, как Элинор Глин располагает свою героиню на ковре из тигровой шкуры для пылкой ночи с арабским шейхом. Ход моей жизни направляется, как по нажатию Ctrl+Alt+Мэдисон на клавиатуре ноутбука. Мое существование предрешено и прописано в сценарии, который Сатана мне протягивает для подробного ознакомления.
Я отступаю назад, не желая брать в руки этот чертов сценарий. Не хочу в это верить. Но если Сатана говорит правду, то даже нынешний мой отказ уже записан на этих страницах.
Подняв колючие брови, он самодовольно вещает:
– Если ты обладаешь храбростью и умом, то лишь потому, что я так пожелал. Эти качества – мой подарок тебе! Я сам приказал, чтобы Ваал тебе сдался. Твои так называемые друзья работают на меня!