Колдун почти закончил, когда из протоки вынырнул довольный рыжий кот с письмом в зубах. Фыркнув, он вразвалочку подошёл к матушке Шанэ и поднял довольную морду: забирай, мол.
– Спасибо, милый, – матушка поспешно развернула письмо и вчиталась в торопливые строчки.
– Иххо? – вопросительно посмотрел Мьёл.
– Да, – матушка Шанэ аккуратно сложила письмо. – Мы не ошиблись. Иных призраков, кроме душ казнённых островитян, здесь нет.
Жьюза быстро глянула на заклятье правды и прошипела:
– Обманул, тварь...
– Ну-ну! – прикрикнула матушка. – Грешно оскорблять тех, кто уже не может тебе ответить. Грешно и низко. Возможно, колдун ничего о кладбище не знал, только об обрушении лечебницы. И на всякий случай защитил людей от вероятной беды.
– Показываю? – вмешался Мьёл.
– Да, сынок, будь добр.
Чёрные ручьи слились в большую лужу. По её зеркально-тёмной поверхности прошла серебристая рябь, и все трое явственно увидели то самое кладбище: пещера, глубокие ниши ступеньками, громоздкие каменные гробы в них и вода. Неожиданно чистая и прозрачная, она поднималась выше гробов и вроде бы намекала: всё хорошо, можно не торопиться. Но...
– Вот сюда посмотрите, – Мьёл присел и указал на один из гробов. – Видите трещину? И вот на этом. Это самые верхние, их, поди, тряхнуло – и когда фундамент под лечебницу строился, и потом, когда её смыло.
Матушка Шанэ похолодела. Два гроба с трещинами, а вода едва-едва их закрывает... Как же вовремя Иххо проявила любопытство и проверила проклятое место...
– Я тебе верю, парень, – хрипло произнесла Жьюза. – И тебе, душенька. Что делать?
– Самую малость – вылить на крышку гроба по склянке морской воды, – тихо отозвалась матушка. – И заодно отбиться от пары призраков-колдунов, если они вырвались на свободу. Морская вода покажет душе путь в родную для островного народа пучину, и у нас её много.
– Но чтобы морская вода не смешалась с речной, надо осушить пещеру, – прозорливо заметила призрачная сыскница. – Сдюжишь, парень?
– Десять минут, – прикинул Мьёл. – Только знак нужен, когда начинать.
– Да хоть сейчас, – прошелестело за спиной матушки Шанэ. – Ты туда не пойдёшь. Заброшенное кладбище – не место для живых. А вот ты сгодишься... душенька.
Жьюза потеряла дар речи и благоговейно уставилась на призрачную южанку, неуловимо походившую на живую колдунью... или нет, это живая – плоть от плоти призрачной. Близкие родственницы.
– Морская вода где? – деловито спросила бабушка.
– Сынок, ты морскую воду взял? – матушка Шанэ оглянулась на Мьёла, который, конечно, призрака бабули не видел – лишь ощущал тёплое дыхание ветра.
Колдун встал, молча вывернул карманы куртки и высыпал в подставленный пустой мешочек пригоршни склянок. И добавил:
– У Иххо ещё целая сумка. Островные колдуны говорили, такие кладбища были небольшими – на двадцать-тридцать преступников, – но мы на всякий случай воды с запасом взяли.
– Сумку Иххо мой помощник принесёт сразу к кладбищу, – матушка протянула мешочек Жьюзе и нервно улыбнулась: – И да благословят вас пески.
Призраки растаяли в ночном мраке, и сразу ощутимо похолодало. Над Говорливой уже поднимался голубоватый туман, небо затянуло низкими тучами, а сырой ветер с реки пробирал до костей. Одно лишь осталось неизменным – от близости чужого праха мерцали колкими звёздами мост и противоположный берег.
Мьёл вытянул из внутреннего кармана куртки пару согревающих амулетов и уточнил:
– Тут ждём? Или пойдём в тепло – в дом или в лодку к Иххо?
– Подождём здесь, – матушка неловко взяла амулет дрожащими пальцами и призналась: – Боюсь за них, сынок. Волнуюсь.
– Значит, пора за дело, – вокруг колдуна вновь расползлись чёрные ручьи. – Не знаю, как вас, а меня работа всегда успокаивает, даже простая и тупая. Осушать так осушать.
– Ты прав, – матушка Шанэ достала мешочек с песком и вызвала помощников. – Кое-что мы всё-таки сможем сделать.
А после – ждать.
Напряжённо ждала развязки Иххо в лодке. Рассеянно дымил трубкой, но тоже ждал лодочник Улло. Ждали матушка и Мьёл, занятый каждый своим мелким колдовством, то и дело поглядывая на островок. И, конечно, ждали в начальственном кабинете Рьен и Сьят, перебирая скуки ради старые дела и архивные подшивки.
– Всё, – первым заметил Мьёл. – Смотрите, матушка, всё погасло.
И верно, погасли праховые «светлячки», погрузив Двести Десятый островок во мрак, – некого стало охранять, и древняя защита островных колдунов исчезла. А матушка увидела не только это – мимо неё прошмыгнули, переговариваясь, две тени и тёплым ветром унеслись по тропе в ночь. Лишь тёплым бабушкиным поцелуем коснулось щеки смешливое: «Жди, скоро буду. Только провожу нашу душеньку до песков».