Лена сидела на полу и все так же беззвучно рыдала. Похоже, что девчонка долго накапливала в себе страх и, только теперь он нашел выход на поверхность. Делать было нечего. Я вошел в ванную комнату и сел рядом соображая, каким образом прекратить истерику. Она уткнулась мне в плечо. Кричать было бесполезно, поскольку Лена искала защиту. Пока я подбирал слова, она сама пришла мне на помощь.
- Вот видишь, я не умею даже плакать как все нормальные люди. - Дрожащим голосом произнесла она. - С пеленок научилась плакать беззвучно, что бы не привлекать к себе внимания.
- Почему?
- Из-за страха. - Она по немного, начинала успокаиваться. - Я с детства боюсь людей, с которыми живу. Я боюсь собственных родителей. Боюсь старшей сестры. Боюсь прислуги. Боюсь, боюсь, боюсь. Ты не представляешь, насколько они жестоки. Моя старшая сестра. С каким удовольствием она мне сегодня рассказала о том, как умер Александр Васильевич. А я делала вид, что меня ее рассказ забавляет и мне интересны подробности. А у самой руки и ноги от страха ходуном ходили.
- Так почему ты здесь живешь? Почему не уходишь? - Спросил я.
- Однажды я сбегала уже из дома. Мне тогда было тринадцать лет. - Лена вполне успокоилась. - Я хотела уехать к бабушке в Черкассы. Там мамина мама живет.
- И что случилось? Почему не уехала?
- Мой отец... Представляешь, только я подошла к кассе автовокзала, как, словно из воздуха появилась фигура моего отца. Он просто взял меня за руку и посадил в свою машину. Не знаю, как я с ним шла. У меня ноги подкашивались. Так я его боялась.
- Ты кому-то говорила, что собираешься бежать?
- В том то и дело, что никому. Он просто знал о том, что я задумала, и не дал этого сделать. Он угадывает все мои желания. Стоит мне только, что-то захотеть, как он обязательно мне это купит. Я даже научилась определять, когда он в мою голову входит и читает мысли. Это очень неприятно - словно кто-то в мозге шилом ковыряет. Сперва, я сопротивлялась, пыталась ему противостоять, но от этого неприятные ощущения только усиливались. Теперь я не закрываю свою память. Он получает желаемое и быстро оставляет меня в покое.
- Почему твой отец не дал тебе уехать к бабушке? - Спросил я. - Ну, уехала, погостила б недельку, успокоилась, а потом приехал и забрал.
- Мои родители не поддерживают отношений с бабушкой. Я ведь ее в глаза не видела. Просто знаю, что она живет в Черкассах в районе со смешным названием - Мытница. И все.
- А как зовут, фамилия?
- Фамилия? - Лена провела пальцами обеих рук вдоль своего носа - стерла потекшую косметику. - Наверное, как и девичья мамина - Кобзарь. А вот имени бабушки я не знаю.
- Ты, что так не разу ее и не видела? - усомнился я.
- Нет. Мама когда-то рассказывала, что когда папа приехал к бабушке ее сватать. В смысле просить руку и сердце. Так бабушка его на порог не пустила и пригрозила маме, что если пойдет замуж без родительского согласия, то чтоб забыла, что у нее есть мать. Так и получилось - мама замуж вышла, а бабушка - стала запретной темой в нашей семье.
- Твой отец всегда был ведьмаком? - Поинтересовался я.
- Наверное, нет. - Ответила Лена. - Я помню, тогда мы с сестрой маленькими были, мы жили в двух комнатах общежития. Отец наукой занимался, денег, в семье было мало. Я хорошо помню как нас с сестрой мама водила в магазины секонд хенда, где покупали осеннюю и зимнюю верхнюю одежду. Тогда в семье все было по-другому, мама книжки нам на ночь читала, позволяла рисовать на ее мольберте, папа с нами, с сестрой играл, мы жили дружно и очень весело, хотя и бедно. Потом все очень быстро изменилось. В начале мы лучше стали питаться, представляешь, на завтрак появилась красная икра, на ужин обязательно морепродукты из супермаркета. Было как-то неудобно перед соседями. У них на столе бычки в томате, а у нас экзотика. Кухня была общая, когда ужинали, столы рядом находились. Соседи такие же преподаватели, как и мои родители. Сперва, отец отшучивался, дескать, его статьи в иностранных журналах печатают, а гонорары морепродуктами выплачивают. Затем, в течении года, папа купил машину. Соседи перестали с нами даже здороваться. Но мы на них внимания не обращали. Как папа однажды сказал, община хороша для выживания, но не для индивидуального развития. У нас никогда прежде не было машины, а тут появилась - радости в семье было! Такая большая - «Опель-омега». В выходные, мы всей семьей в нее садились и катались, нам с сестрой разрешали брать с собой даже своих хомячков. Здорово было! А затем мы переехали в собственную квартиру, папа получил очередной гонорар и купил на Харьковском массиве новую четырехкомнатную квартиру, в высотке. И все, прощай общага и лютая любовь соседей к успеху папы. Потом он вот еще и усадьбу построил. Две новенькие машины купил для себя и мамы.