Рука Катарины остановилась, нижняя губа дрогнула.
– Ты можешь, ведь можешь всё остановить? И всё будет хорошо.
Губы девушки снова задрожали.
Она опустила глаза на кинжал в руке Ивана и снова подняла голову.
– Не будет. Не для меня. Слишком поздно.
Она изящно взмахнула одной рукой, а другой выхватила клинок. Сзади раздался грохот – Иван обернулся. Марк, с которого спало заклятье, вскочил, опрокинув кресло, и бросился к ним. Командир задержался на секунду, чтобы отпихнуть Ивана. Секунду, которой Катарине хватило, чтобы повернуть кинжал и вогнать его себе в живот. Марк схватил её за плечи. Они замерли, глядя друг другу в глаза. А потом Марк наклонился и с силой впился Катарине в губы. Иван видел, как по её лицу потекли слёзы.
Они не разняли губ. Даже когда в воздухе за их спинами стала разрастаться чёрная дыра. Её края искрились и расползались в стороны. Внутри не было абсолютно ничего, лишь непроглядная тьма. Когда дыра стала размером с человека, в окно ворвался новый порыв ветра. Рядом с Марком и Катариной появилась ещё одна тёмная фигура. Демон положил руку на плечо командиру берсерков.
– Я покажу тебе путь домой, сынок.
И он упал назад, прямо в дыру, увлекая за собой влюблённых. Следом за Катариной, привязанные к ней магией, полетели и четыре демона.
Отчаяние и невозможная грусть захлестнули Ивана. Он рухнул на пол, но тело его не остановилось – его куда-то тянуло. Последнее, что он запомнил, – как края чёрного провала стягивались, а за окном стало невероятно тихо. Боль утраты разрывала его тело.
Эпилог
Его тошнило. Хотя ощущения были странные. Иван чувствовал судороги желудка и что-то инородное в своём горле.
– Дыши носом! Глубоко! – кричал кто-то в самое ухо. – Слышишь меня? Давай, парень, ещё пару раз.
Иван попытался взмахнуть руками, но кто-то тут же схватил их и прижал к телу. В желудке стало тепло, но он тут же ответил новыми судорогами. Жидкость пошла вверх, и трубка в горле неприятно завибрировала. Звук воды, льющейся в железное ведро. Он с трудом поднял веки. Они отчего-то были очень тяжёлыми, а картинка перед глазами плыла. Светлые стены. Человек в светлой одежде. И ещё один – с бледным лицом. Иван сфокусировал взгляд. Отец. Надо же, какой взволнованный. Обычно он красный от злости. А тут белый как носовой платок. Ещё и руки его, Ивана, держит.
– Так, ну вроде всё, вода чистая. Теперь ему только отлежаться, – буднично бросил человек в светлом халате и, не церемонясь, потянул трубку из горла Ивана.
Он едва не задохнулся от кашля и новых рвотных позывов. Но желудок был уже пуст.
– Ну-ну, тише, – выдавил отец и с силой прижал Ивана к себе.
Тот всё ещё плохо соображал. Он с трудом осознал, что его подняли, пересадили на кресло. Кресло поехало. Длинный коридор. Комната. Отец и ещё один человек переложили его на кровать. Иван снова провалился в беспамятство.
Проснулся от того, что солнце светило в глаза. Иван резко сел. Теперь он видел всё гораздо чётче. Голова тоже прояснилась, хотя живот отозвался тупой болью.
– Так, тихо-тихо, чего подскочил, – голос отца звучал уже не так сдавленно, почти как обычно.
– Что? Где я? – Иван замотал головой.
Светлые голые стены, две кровати: на одной лежал он, вторая пустая, – простые тумбочки у изголовья, одно большое окно, за которым солнце уже катилось к горизонту, в углу под потолком висел телевизор – там на минимальной громкости были включены новости.
– В больнице, – со вздохом ответил отец, хоть Иван уже и сам догадался.
Но вопросов меньше не стало.
– Почему? Что случилось?
– А ты не помнишь? – тихо спросил отец с очередным вздохом. Слишком уж странно он разговаривал.
– Нет. Помню – спать вчера лёг, как обычно.
Правда, потом всё пошло совсем не как обычно. Но ведь это не отражалось на нём. По крайней мере, раньше. А вдруг все синяки и раны, что он получил ночью, проступили на его обычном теле? Иван судорожно оглядел руки и грудь. Нет, целые, без единого пореза, как будто на него и не падала колонна. Он вопросительно глянул на отца. Тот поджал губы.
– Банку снотворного сожрать – тоже как обычно?
– А, это, – протянул Иван. Он только теперь вспомнил, как закинул в рот горсть таблеток, торопясь узнать результаты переговоров. О последствиях он не думал.
– А, это! – взорвался отец и вскочил со стула.
Лицо его начало наливаться краской, усы задрожали. Отец принялся мерить шагами маленькую палату. Теперь он выглядел гораздо привычнее.
– Ты что, совсем мозгов лишился?! Тебе что неймётся-то? Чего тебе в жизни-то не хватало? Решил нас с матерью в могилу свести! – буйствовал полковник.