Вон, даже берсерки, которых полторы тысячи лет назад придумали, осовременились. Гоняют на джипе, ходят в кожаных куртках. Ивану снова захотелось очутиться в штабе, где перед ним не маячит перспектива отправиться в армию.
Ещё час спустя, получив новую порцию удивлённых взглядов и пренебрежительного цоканья языками, он добыл кипу заданий от преподавателей. Самое неприятное он оставил напоследок. Кафедра иностранных языков. Заветная дверь в конце коридора. Иван тяжело вздохнул, скривил губы и двинулся по вековому паркету. Мимо проплывали фальш-колонны, белоснежные виньетки вперемешку с досками объявлений и расписанием.
Краем глаза Иван заметил странное шевеление. Он остановился. Сделал шаг назад и повернулся. На студенческой стенгазете, написанной по-английски, буквы прыгали и расползались в стороны. Потом вновь собрались и определились, как должны выглядеть. Теперь там был вполне читаемый текст.
– Круто, – протянул Иван в задумчивости. Через минуту он распахнул дверь кафедры. А через сорок – вышел с шестью принятыми зачётами и экзаменами. Тысячи он с ходу сдал по первой попавшейся в кабинете книге, а чтобы свободно заговорить по-английски, достаточно было взглянуть на карту Великобритании за спиной преподавателя. Потом он перевёл взгляд на картину по соседству – замок Нованштайн – и так же легко заговорил по-немецки.
В коридоре Иван плюхнулся на один из стульев с откидным сиденьем. Вдоль стен стояли ряды таких, словно в театре. Но вместо красного велюра на сиденьях – потрескавшийся дерматин. Иван блаженно вытянул ноги и бросил бумаги из деканата на соседний стул. Но расслабиться ему не дали.
– Калмыков, ты ли это? – елейным голосом ворвалась в его полудрёму староста. – Месяц тебя не видела, думала, тебя отчислили.
– Представьте себе, нет, Настасья, – так же приторно отозвался Иван. Отличница Петрушина его слегка раздражала. Но ссориться не было нужды, к тому же сейчас у него было хорошее настроение. – Я вообще-то только что с блеском закрыл кучу долгов. До конца месяца надо сдать курсовую по культуре, и меня даже переведут на следующий курс.
– У кого пишешь? – деловито спросила девушка, присаживаясь рядом. Академические успехи всегда производили на неё впечатление.
– У Рудольфа. Только у него свободные места были.
– У Максима Рудольфовича?! Калмыков, ты встрял. Знаешь, почему у него места есть?
– Почему? – хорошее настроение скукожилось.
– К нему никто идти не хочет. Он же монстр, темы для курсовых даёт как для диссертаций и подхода требует такого же. Чтобы с сотню исследований было задействовано, желательно на языке оригинала. И он бесится, если курсовая из интернета или только по учебникам. Ну, посмотри сам, – она выудила из стопки бумаг на стуле список тем для курсовых. – Вот что ты можешь написать о трансформации христианских ценностей в раннем германском обществе? Или вот – «Представления о магии у раннескандинавских народов». Это что вообще?
Иван вырвал лист из рук старосты и уставился на него. На мгновенье задумался. А потом нагло улыбнулся.
– О, мне есть что сказать на эту тему, – он вскочил и стал запихивать бумаги в сумку. – Мне много что есть сказать. Будет ему такая курсовая. Такая! Каких он никогда не видел!
Он бросился к выходу, даже не попрощавшись со старостой. День, который начался довольно гадко, сейчас складывался как нельзя лучше. Иван еле сдерживался, чтобы не засмеяться в голос. Прямо на ходу он достал телефон и в приложении с картами проложил маршрут до Лахта-центра.
Глава 8. Хозяйка дома
Марк сказал днем не спать. Почему? Потому что обернёшься берсерком и будешь один, как придурок, ходить по штабу. Или будет что-то совсем другое. В книге про историю берсерков упоминались только их ночные похождения.
Иван отогнал сомнения. В конце концов, он же и не спит. Он бодрствует и планирует быстренько заглянуть в штаб. Ему всего-то нужна книга. Ну, или парочка. Что может случиться? Быстро войдёт, найдёт, выйдет. К тому же днём в доме никого.
Полтора часа, две пересадки – и он был у основания Лахта-центра. Иван сориентировался по сторонам света, дорогам и определил примерное расположение нужного ему дома. И даже нашёл в приложении с картами безликий квадратик, спрятанный в лесном массиве. Интернет не знал, что это за здание, фотографий его тоже не было. Иван и сам начал сомневаться, что дом существует. Может, днём он тоже обращается в прах, как берсерки.