Он минут двадцать шёл вдоль трассы, потом свернул вглубь леса, и ещё полчаса – среди деревьев, всё больше и больше удаляясь от цивилизации. Кроссовки застревали в грязи дороги, размытой недавним дождём, ветки норовили ударить в глаз или хотя бы дать подзатыльника. Когда Иван почти отчаялся, дорога повернула и упёрлась в ржавые ворота. На ограде гнутой проволокой была закреплена табличка «Памятник архитектуры XVIII века. Охраняется государством».
Иван с сомнением толкнул створку. Та, пусть и со скрипом, но поддалась. Кажется, они не закрыли ворота этой ночью. Дорожка к дому когда-то была вымощена брусчаткой, но многие камни потрескались и рассыпались в пыль, то тут, то там виднелись ямы и выбоины. Ещё один поворот, и за зелёной стеной деревьев показался дом.
Иван замер. На дороге у крыльца стояли два минивэна. На боку ближайшего красовался логотип известной сети супермаркетов. Парень в фирменной одежде как раз разгружал багажник. Поставил один ящик с бутылками на второй и понёс оба в дом. Через минуту вышел, держа в руках бумаги, захлопнул задние дверцы машины и забрался в кабину. Мотор заурчал.
От шока Иван не придумал ничего лучше, чем спрятаться за ближайшим кустом. Автомобиль доставки прогромыхал мимо. Из укрытия было слышно, как машина остановилась перед воротами и петли снова взвизгнули.
Иван закусил губу. Он всё-таки берсерк и имеет право находиться в этом доме. Или нет? Ну не возвращаться же домой. Ему нужна книга, чтобы написать курсовую. Нужна сейчас. Взять её с собой ночью он никак не сможет. Припадая к земле, Иван перебежками двинулся к дому. Взлетел на крыльцо, остановился и обернулся. Только теперь он смог разглядеть второй минивэн. Он принадлежал клининговой компании.
Дверь дома тоже была открыта. Осторожно Иван толкнул её. Всё равно скрипнула. В холле было пусто, но из гостиной раздавались женские голоса. Сначала ему показалось, что говорят на чужом языке, но через несколько секунд слова стали разборчивее.
– Такой дом загадили. Уже ничем не отмыть, – говорила одна женщина.
– Но мы же отмыли его.
– Рушана, ты новенькая, сюда же раньше не ездила?
– Нет, а что?
– Я сюда каждый день езжу. А каждое утро здесь бардак. Натоптано, еда по всему этажу, пиво везде разлито, даже цветы иногда из горшков вырывают, шторы на люстры наматывают. Аллах свидетель, бордель здесь по ночам.
Рушана зацокала языком.
Иван прыснул, он вполне мог представить, как Альвар или Бьорн протягивают шторы между хрустальными ярусами люстры и катаются на ней. Он не стал больше слушать и побежал в библиотеку, половицы предательски заскрипели.
К его счастью, в библиотеке никто не убирался. На столе так и лежала раскрытая книга. Он метнулся и схватил фолиант. Ещё бы парочку для надёжности. Иван подбежал к стеллажам и вытащил ещё две книги наугад. Тут в холле зазвучали голоса.
– Хозяйка, мы заканчивали, – теперь уборщицы говорили по-русски, но с сильным акцентом.
– Уже? Хорошо, – послышался женский голос сверху. Потом кто-то стал спускаться со второго этажа. – Давайте акты… Ей, вы же пол не помыли!
– Мыли-мыли. Вся комнаты на первый эташ, как всегда, – начали отбиваться Рушана с напарницей.
– А потом натоптали!
– Это не мы.
Иван похолодел. Он опустил голову и увидел свои коричневые от глины кроссовки и ровную цепочку следов, которая вела от места, где он стоял, сначала к столу, а затем к дверному проёму. Проклятье.
– А кто тогда? С улицы кто-то зашёл такой, потоптался и пошёл книжки читать? – хозяйка явно прошла по следу и в следующую секунду ворвалась в библиотеку. И сразу упёрлась взглядом в Ивана. Секунду она молчала, а потом заорала: – Какого хрена?!
Ивану стало страшно.
– Какого хрена, я спрашиваю?! – снова закричала хозяйка, пока Иван ошарашенно открывал и закрывал рот.
Перед ним стояла девушка со светло-рыжими волосами, неряшливо собранными в пучок. Уже перевалило за полдень, но она была в пижаме и халате поверх неё, на ногах – поношенные тапочки, на лице – нет даже намёка на макияж. Зато есть жуткое выражение бешенства. Голубые глаза под блёклыми, почти невидимыми бровями грозно лезли из орбит, а рот некрасиво скривился.
– Говорю же, притон тут, – зашипела на узбекском одна из уборщиц, заглянувшая в дверной проём. Напарница закивала.
– А ну кыш! – рявкнула на них девушка и швырнула женщине бумаги, которые держала в руке.