– Я просто беспокоюсь за тебя.
– За себя беспокойся.
Она протянула руку к одной из бутылок, явно оставшихся с прошлой или даже позапрошлой ночи. Потом шагнула к камину, прижала горлышко к железной ограде и резко ударила по крышке. Та отлетела прямо в потухший очаг, а из бутылки вырвалась белая пена.
– Вот чёрт, – она резко прижалась губами к пивному гейзеру и отпила навесу, потом так же резко отпрянула. – Фу, тёплое. Вы совесть-то имейте, хоть ставьте после себя в холодильник. Всё у вас не по-людски.
Она замерла. Прошлась взглядом по каждому из парней, потом ещё раз, бесцеремонно тыча в каждого пальцем, пересчитывая.
– Вас не должно быть больше? Где рыжий?
– Он мёртв, – отчеканил Марк.
– В смысле? – Катарина вновь было поднесла бутылку ко рту, но подавилась и закашлялась.
Командир потёр глаза и устало указал на массивный стол. Катарина отодвинула ближайший стул, опередив Марка, который уже протянул было руку для этого, и села. Берсерки тоже двинулись со своих мест и устроились за столом. Марк опустился последним.
– Тело Бьорна – я имею в виду настоящее тело – умерло после того, как он ночью упал с высоты. А теперь – Альвар, – командир кивнул в сторону берсерка, который всё ещё держался за руку. – Его рана не зажила.
– И что это значит? – наконец решился на вопрос Иван. Ему показалось, что голос дрожит и звучит по-детски.
Марк пожал плечами.
– Честно? Я не знаю. Это основы всего, основы жизни и существования берсерков, – он замолчал и обвёл всех взглядом. – Было что-то странное днём? Чувствовали раны, полученные ночью, или любой намёк на силу берсерков?
Все погрузились в молчание. Ивану стало не по себе.
– Я днём мог читать и говорить на любом языке. Это считается? Но это же не раны. Я думал – так, приятные бонусы… – Иван сник под строгим взглядом командира. – Так быть не должно?
– Не должно, – Марк задумался. – Размывается грань между вашей ночной жизнью и дневной. То, что оказывает на вас влияние, пока вы берсерки, теперь распространяется и на ваши настоящие тела. Например, заклинание для понимания языков…
– Или смертельные раны, – подал голос Пётр.
Иван сглотнул. Ему понравилась эта ночная жизнь, это бесстрашие, физическая сила и кайф, когда выходишь победителем из битвы. Возвращаться к обыденности? Где ты никто?
– Ты знаешь, почему это происходит? – тихо спросила Катарина, повернувшись к Марку. Спросила без шипения и сарказма. Девушка была бледна.
– Нет. Но я уже сообщил в Совет. Только они смогут это выяснить. И пока они не дадут ответ, на охоту не ходим. Будем изучать историю, возможно, такое когда-то уже происходило.
Альвар застонал, но Марк проигнорировал его. Он взял лист бумаги и что-то быстро на нём написал.
– И вот ещё. Это – мой номер телефона, – он протянул записку Ивану, который сидел ближе всех. – Выучите его так, чтобы ночью вас разбуди – вы помнили. Буквально. Если с вами что-то случится, я имею в виду, что-то магическое в обычной жизни, звоните мне.
Глава 13. Встречи анонимных библиотекарей
Следующая неделя прошла тихо, если не считать нависшей угрозы смерти.
Днём Иван исправно ходил в университет. Сейчас ему меньше всего хотелось злить отца. На парах по английскому и немецкому Иван блистал так, что староста завидовала. Чтобы позлить Петрушину, он даже мимоходом бросил, что собирается взять факультативом курсы по итальянскому и китайскому.
– Не получится, они уже третий семестр идут, а групп для начинающих нет. Да и вообще, – кипятилась староста, – они в одно время с нашими парами.
– Эх, как жаль, – дразнил её Иван. – Ну, значит, в следующем семестре обязательно.
Он даже сдал раньше срока первые главы курсовой. А на следующий день Максим Рудольфович поймал Ивана в коридоре и с удивительной для 75-летнего щуплого профессора прытью потащил его на кафедру.
– Молодой человек! Это блистательно. Свежий подход, новый взгляд на тему! Но меня заинтересовали некоторые ваши источники. Где вы их нашли? Например, вот эти книги, – преподаватель ткнул скрюченным пальцем в листок со списком литературы.
Ивану не нужно было заглядывать в курсовую. Он и так понял, какие источники заинтересовали профессора.
– Это семейные реликвии, передавались из поколения в поколение.
– Я бы очень, ну очень хотел бы взглянуть на них, – профессор откровенно заискивал перед Иваном.
– Ну, я не знаю…
Максим Рудольфович воровато оглянулся по сторонам, а после поднял страницы курсовой и продолжил шёпотом: