– Мальчики, всё нормально? – женский голос вклинился в перебранку.
Парни шарахнулись друг от друга. К ним шла мама Ивана, за ней вприпрыжку бежал Всеволод и нехотя тащились обе съёмочные группы.
– Молодые люди, молодые люди, – затараторил пресс-секретарь. – Ваш выход. Сейчас идём на кухню, будем снимать, как вы помогаете кормить бомжей. Эм… я хотел сказать, нуждающихся.
Он с опаской глянул на журналисток, но обеим было наплевать на его некорректные высказывания. Иван услышал, как Лиза рядом с ним застонала. Вряд ли, собираясь «выйти в свет», планировала иметь дело с бездомными.
Благотворительная столовая находилась с торца здания. Рядом с дверью уже собралась стайка бабушек. Все в платках, слишком тёплых пальто и с тряпичными сумками на колёсиках. Вокруг на ступеньках расселись грязные бородатые мужики. От них пахло плесенью коллекторов теплосетей, алкогольным потом и дешёвыми сигаретами. На лицах у одних светились фиолетовые фингалы, у других – красные ожоги от дня, проведённого на скамейке под солнцем, у третьих – зелёный налёт из-за острой нехватки алкоголя в организме. Их разномастная одежда била по глазам. Тут были и три рубашки, надетые друг на друга, и меховые шапки в комплекте с футболками, и толстовки с логотипами американских университетов. Ивану показалось даже, что он заметил один килт, а по соседству – чёрный пиджак на голое тело в комплекте со штанами «Адидас», разными носками и чёрными сандалиями. Пиджак, как ни странно, был хорош, хоть и потрёпанный. Даже слишком хорош. В лучах выглянувшего из-за облака солнца заблестели шёлковые лацканы.
Иван резко остановился, от чего шедшая сзади журналистка врезалась в него.
Он знал этот пиджак, он заприметил его ещё в «Красном мосту» и узнал бы из тысячи. Иван потом даже искал его в интернете. Но это была лимитированная коллекция – специально для универмага. Вот только все пиджаки наверняка сгорели, а «Красный мост» до сих пор закрыт на ремонт. Как же этот бомж смог залезть туда и украсть самый лучший пиджак в мире?
Журналистка пихнула Ивана, и он вновь зашагал со всеми к железной двери, покрытой хлопьями ржавчины. Всеволод первым юркнул внутрь, следом вошли отец и мать, журналисты и Лиза с женихом. Иван двинулся, выждав пару секунд, чтобы отстать от сладкой парочки.
– Э, куда они без очереди? А мы? Слышь, открывай ворота, – послышались с улицы недовольные возгласы.
В полутёмном коридоре мимо Ивана протиснулась дородная женщина, впечатав его в стену, и выглянула наружу.
– Баста! Через полчаса откроем. Правила знаешь, не бузи, Сергеич, – пробасила она, и недовольный ропот смолк. Женщина вернулась во главу шеренги. – Идите за мной.
Идти было недалеко – за поворотом оказалось небольшое помещение с двумя десятками белых столов. Вокруг каждого распустились, словно маки, красные пластиковые стулья. В нос ударили ароматы кислых щей и котлет из самого дешёвого мяса.
– Так, Лизу мы поставим на первый план, будет из-за прилавка еду раздавать, – взялся командовать пресс-секретарь.
– Э, нет, нельзя, – тут же оборвала его крупная женщина, похоже, она заведовала столовой. – Залапают её тут. Такс, меня зовут Елена Петровна, и всем слушать меня. Девушки – на кухню. Парни – на раздачу. Только сначала кастрюли принесите, они тяжёлые.
Она смерила взглядом Ивана и Анатоля, словно сомневаясь, справятся ли, и вздохнула.
– Так, а полковнику, что делать? – снова вклинился Всеволод, напоминая, что всё это затеяно ради официального лица, а не ради каких-то там обездоленных и голодных.
– Пусть между столами ходит и драки разнимает. Обычное дело, – бросила женщина и повела за собой парней.
Через десять минут Иван в застиранном халате и сеточке для волос разливал суп – по полчашки, а то на всех не хватит, как ему объяснили. Анатоль рядом в такой же «униформе» накладывал котлеты. Нищие толпились у стойки, неуклюже брали подносы и дрожащими руками обязательно выливали половину супа, что наливал Иван, а то и вовсе роняли тарелки.
– Фу, ну они и мерзкие, – громко заявил Анатоль, не боясь, что его услышат.
– Ты присмотрись получше, это ж твоё будущее, – огрызнулся в ответ Иван.
– Ой, да пошёл ты.
Ещё через пять минут журналисты закончили снимать, быстро сложили технику и вместе с отцом Ивана и пресс-секретарём поспешили из столовой с её дурманящей смесью запахов.
– Наконец-то, – Анатоль бросил ложку в лоток с котлетами. Жир брызнул во все стороны. – Я сваливаю.
Он сорвал халат, сетку для волос и бросил на стол. Они тут же соскользнули на пол, но патлатый уже шагал к двери мимо толпы бомжей. Очередь встала – теперь некому было накладывать горячее.