Всё, что чувствовал Иван, – страх мужчины, его почти детское удивление, одиночество и тягу к людям. Вот где точно не помешает капля любви.
– Шикарно выглядишь, – улыбнулся он.
Бомж не то улыбнулся, не то оскалился в ответ.
– Ты есть-то будешь? Иди сюда, накормлю, – терпеливо продолжал Иван.
Бомж сделал ещё два шага.
– Возьми только поднос вон там.
Бомж вздрогнул, но спустя пару мгновений сделал, что ему сказали. Он поставил поднос на стойку и уставился на тарелку супа, что Иван опустил перед ним.
– Ты даёшь еду, – скрипучим голосом выдавил он.
Иван остановился. Очень странные звуки.
– Убивать меня не будешь?
– Что? Зачем мне тебя убивать? – Иван было засмеялся, но быстро перестал. По коже побежали мурашки.
– Ты убивал моих братьев. Вы рубили нас, а потом жгли.
Иван оглядел бомжа. Заляпанный пиджак прикрывал впалую грудь, на которой была видна розовая кожа на свежих ожогах. Он поднял голову и встретился взглядом с мужчиной. Глаза у него были чёрными и маслянистыми. Ивана пронзила совершенно безумная мысль.
– Откуда у тебя этот пиджак? – шёпотом спросил он.
Бомж не ответил. Он заглянул в тарелку супа перед ним и обиженно, по-детски стал жевать губы.
– И это хочу, – он ткнул пальцем в котлеты. – Другим давал.
– И тебе дам, – растерянно ответил Иван.
Он взялся за лопатку, не сводя с мужика глаз. Аккуратно наложил еду и протянул тарелку. Делал он всё медленно, чтобы дождаться ответа. Ответа не было. Как только вторая тарелка опустилась на поднос, бомж схватил его и чуть ли не бегом двинулся к свободному столу. Там он резко сел и принялся есть: котлету руками, а пюре – ложкой. Запивал всё супом прямо из тарелки. Даже другие бомжи открыли рты и уставились на него.
Иван опустил половник, накрыл алюминиевую кастрюлю крышкой, наконец сдёрнул надоевшую сеточку для волос – лоб от неё жутко чесался, – и двинулся к «пиджаку».
– О, закончил уже? Молорик, – из кухни вышла Елена Петровна, преградила ему путь и добродушно хлопнула по плечу. Рука у неё была такая же тяжёлая, как у отца Ивана. – Давай теперь посуду неси. Сестра твоя помоет.
В открытой двери он заметил скривившуюся физиономию Лизы, и удовольствие разлилось по жилам. Иван взял поднос и двинулся между столами, собирая тарелки, ложки и вилки. Делал он это машинально и всё ещё не сводил глаз с модно одетого бомжа. Тот тоже исподлобья следил за Иваном и как мог запихивал еду в рот.
– Да не торопись ты так, жуй нормально, – Иван не выдержал и прошёл сразу к бомжу. Опустил поднос с грязной посудой и сел.
Мужик замер с набитым ртом и широко распахнутыми глазами.
– Не бойся ты, – Иван понизил голос. – Я тебе ничего не сделаю. Клянусь. Я тебе не враг.
Бомж всё ещё смотрел недоверчиво.
– Ну, то есть раньше был, но теперь не буду. Обещаю.
– Почему?
– Так раньше ты был… а теперь… ну, вот такой, – Иван растерялся. – Я больше не буду делать тебе больно.
– Раньше делал больно, – буркнул бомж.
– А что случилось, как ты стал таким? Как изменился? – Иван поспешил сменить тему.
– Я не знаю. Раньше ел, что хотел, – он уставился на огрызок котлеты в руке. – Но нельзя так. Перестал.
– Вы стали мыслить? Про это я уже знаю, похоже, это происходит везде. А потом? Как ты стал… человеком? – последнее слово Иван проговорил шёпотом, наклонившись вперёд. Запах немытого тела ударил по ноздрям.
Бомж пожал плечами.
– Я не знаю. Помню, дрались, помню огонь. Я спрятался, залез в тряпки. Ждал. Утром был таким. Меня нашли, избили, кричали, что я поджёг всё, а я ничего не понял и убежал. Взял с собой, – он дёрнул пиджак за лацкан.
Иван поморщился от почти физической боли. Бомж продолжал:
– Мои братья умерли там, в огне. Я не мог прятаться, где раньше. Большой стал. И хожу теперь по городу. Голодный. А потом ко мне подошли на улице, сказали, что здесь еду дают, и я пришёл.
– Чёрт! Это же всё меняет. Об этом нужно сообщить Сове… – Иван схватился руками за голову, вскочил, но быстро сел назад. Он вспомнил, как Андреас не поверил гоблинам, которые обрели разум и хотели мира. – Надо обсудить с кем-то… С Марком! Он придумает, что делать.
– Молодой человек! – ворвалась в разговор Елена Петровна. – Вы посуду собираете или лясы точите?
– Э, да, сейчас, – засуетился Иван.
– Иван, Лиза, вы нам нужны, – в столовую ворвался Всеволод. – Нужно ещё сделать фото всей семьи на фоне здания, давайте быстрее.