– Не забудь потом, – раздался насмешливый голос позади.
Он обернулся – в тёмном углу на садовой скамейке сидела Катарина. Иван видел только её силуэт: девушка откинулась на спинку и вытянула ноги. От волшебного лоска прошлого вечера ничего не осталось, она вновь была в джинсах и толстовке. В руке тлела сигарета, когда Катарина подносила её к лицу, огонёк выхватывал из темноты губы, нос и часть щеки.
– Будешь? – перехватив его взгляд, девушка подняла сигарету.
– Нет, спасибо.
– Ну и зря, – она откинула голову.
Тут тишину расколол автомобильный сигнал.
– Это ещё кто? – Катарина медленно ворочала языком.
– Я открою. Не переживай.
Иван слетел с крыльца, обежал дом и открыл ржавые ворота. На дороге стояло такси. Он рванул заднюю дверцу и вытащил всё, что сам положил туда тридцать минут назад. Кивнул удивлённому курьеру и побежал назад.
– Катарина, слушай, – он поднялся на крыльцо и двинулся в дальний темный угол. – Я тут думал про твоё проклятье.
Иван замялся, не уверенный, прилично ли вообще говорить об этом.
– Я думаю, вот он тебя точно полюбит.
Он поднял небольшую коробку с решёткой на торце, открыл и достал пищащего котёнка.
– Здесь ещё корм, игрушки, лоток, наполнитель. Короче, всё, что ему нужно, мне в магазине дали, – Иван показал на большой пакет, что поставил на пол, но Катарина его уже не слушала.
– Боже мой! – девушка вскочила и схватила котёнка. – Какой он маленький. О, боже, пушистик, сладенький мой. Это мальчик или девочка? Какая прелесть! Чего ты пищишь, дорогой? Ну не бойся, я же с тобой. Ты мой пирожок, так бы и съела тебя, крошка. Какой же ты мягенький.
Девушка прижимала животное к груди и тараторила таким сладким голосом, что от него мог появиться диабет. Иван смеялся, Пётр с Альваром прекратили бой и прислушались.
– Какого он цвета? Блин, в темноте не видно, пошли в дом.
Катарина бросилась к двери, Ивану ничего не оставалась, как двинуться за ней. В холле вёльва включила свет и принялась рассматривать котёнка поновой.
– Всё-таки мальчик, – со смехом обернулась она.
Ивана словно ударили под дых. Вдох застрял на полпути. Рот открылся сам собой, а ноги приросли к полу. Перед ним стояла Катарина – он знал её, слышал её голос. Но лицо… Ничего безобразнее в своей жизни он не видел. Сильное косоглазие, заячья губа, выпирающие зубы и рытвины словно после огромных угрей. Это лишь то, что он успел рассмотреть прежде, чем в спешке отвёл глаза.
– Так, тебе срочно нужно переодеться. Ты посмотри на себя, – Пётр бесшумно подошёл к ним и хлопнул Ивана по плечу.
Он поднял глаза и взглянул на берсерка. Нормальное лицо. Выглядит как обычно. Снова взглянул на Катарину, которая по-прежнему тискала котёнка. Уродство. Он перевёл взгляд на Петра, не зная, как выразить весь ужас. Тот вдруг с силой сжал плечо Ивана и потащил в гардероб.
– Ты видел? Боже, что это? Что с ней? Она ничего не замечает? Что произошло? – Иван в панике бросился к Петру и вцепился в его футболку.
– Да успокойся ты, – берсерк оторвал пальцы Ивана от своей одежды и глубоко вздохнул. – Видел. То есть не совсем. То есть не то, что ты видел. Каждый своё видит.
– Что это?
– Проклятье, – коротко ответил Пётр.
Иван упёрся в него взглядом, требуя объяснений.
– То самое проклятье, которое лежит на Катарине и её семье. Так оно работает. Дай угадаю, она начала тебе нравиться?
Иван задумался. Прошлой ночью она была такой смелой, рискнула жизнью ради Агнес и тоже была возмущена расправой над гоблинами. А сегодня ему очень хотелось как-то облегчить её одиночество, поэтому он и принёс котёнка. Вот же чёрт.
– Н-наверное.
– Вот-вот. Стоит Катарине кому-то понравиться, как тот начинает видеть вместо неё какое-то чудовище, к которому и подойти-то не может, не то что заговорить, и тем более влюбиться по-настоящему.
– И вы все… То есть вам всем нравилась Катарина?
– Знаешь, когда много времени проводишь вместе… Раньше она же часто с нами охотилась. Такая, знаешь, добрая, всегда хотела всем помочь. Думаешь, мало ли, может, что получится. Начинаешь с ней… а потом – бац! И перед тобой чучело. Ты пойми – мы же не знали про проклятье. Вот и получилось. Мы все начинали к ней клинья подбивать, а потом сливались.
– Что все? Прям встречались? – ошарашенно протянул Иван.
– Ну, кроме Марка. Ему не до таких глупостей. Но я, Альвар… Бьорн, – Пётр сделал паузу. – Встречались, конечно, громко сказано, далеко-то не успевало зайти, сам понимаешь. Разговорчики там наедине, хотя у нас это редкость, шуры-муры. Ничего серьёзного, но тут и фраеру понятно, куда шло. Альвар говорит, видел, как Катарина с Бьорном целовались. Хотя сам знаешь, ему верить – себя не уважать.
Иван в задумчивости кивнул. Он шагнул к окну и облокотился на подоконник.
– А что было после… После того, как проклятье срабатывало?
– Я подумал, что с ума схожу, и ничего никому не сказал. Тем более ей. Просто стал ныкаться от неё, больше не разговаривал. Твою ж, даже не смотрел на неё. Потом заметил, что с Альваром и Бьорном то же самое творится. Мы перетёрли. Тупо, конечно – трое мужиков от девчонки шкерятся.
– А она что?
– Ну, что… – Пётр уставился на носки своих ботинок. – Никто ей ничего не сказал. Она-то, наверное, надеялась. Наверное, ей было обидно или грустно. После Альвара, я видел, она плакала. Знаешь, в чём фишка этого проклятья? Никто её не полюбит, но это не значит, что она не может любить. Ну, короче, вскоре про проклятье стало известно, и уже ничего не надо было объяснять. Она решила больше не пересекаться с нами, это, в принципе, всех устраивало.
До чего же паршиво было на душе у Ивана. Казалось, что с каждым ударом сердце царапалось о рёбра. И ему было жаль Катарину.
– Чёрт, неужто мы такие поверхностные, что не можем смотреть дальше внешности?
Пётр пожал плечами и тоже присел на стол рядом с Иваном.
– Не принимай близко к сердцу. Не ты один. Наверное, внешность важна в самом начале… Проклятье вроде как женщина наложила, видать, это она так о мужчинах думала. Короче, забей. Тут ничего не поделаешь, и это не твоя вина. С котом-то это ты здорово придумал, – Пётр попытался вернуть голосу бодрость. – Марк, наверное, скоро объявится и поведёт нас на охоту. Так что тебе бы реально переодеться.
Пётр вышел из комнаты, а Иван взглянул на своё отражение в зеркальной дверце шкафа. На нём всё ещё был выходной костюм, в котором Иван отправился в замок Совета. Заляпанный кровью гоблинов, подпаленный и местами порванный. Понятно, почему таксист так странно смотрел на него. Иван натянул первые попавшиеся джинсы и футболку, сменил лакированные туфли на кроссовки и вышел в холл.
Он решил, что не будет отводить глаза от Катарины и прятаться. Между ними не было и намёка на роман, но он понимал, что такое поведение её обидит.
Девушка по-прежнему играла с котёнком.
– И в кого же ты такой маленький и пушистый, – она катала перед животным игрушечную мышь.
Блин, даже голос противный.
– Какой он породы? – Катарина обернулась, услышав шаги Ивана.
Чёрт. Он не смог сдержаться, резко вздрогнул и быстро отвернулся. Через секунду он вспомнил про обещание, что сам себе дал, но было поздно. Он взглянул на девушку и даже за магически созданным уродством видел, как похолодели её глаза.
– Неважно, – бросила она.
Катарина поднялась с пола, взяла пакет из зоомагазина, подхватила котёнка и молча ушла в свою комнату.