С Аполлонией Бодлер познакомился задолго до посылки ей своих стихов. Близкие отношения между ними длились недолго, да и встречи носили мимолетный характер. Но в этой женщине он сразу почувствовал присутствие жизненной силы и одновременно той духовной мощи, которая дает исследователям основание говорить о «религиозном перерождении Бодлера» под ее духовным влиянием. Действительно в «цикле Сабатье» явственно слышны литургические интонации и органные аккорды в оркестровке стиха.
Аглаэ Жозефина Сабатье, или Председательница, получила известность своими еженедельными обедами, собиравшими художественную элиту Парижа (Дюма-отец, А. де Мюссе, Т. Готье, Э. Фейдо, Г. Флобер, М. Дю Кан, О. Клезенже, Ж. Мейсонье и др.). Ее облик запечатлен художником Гюставом Рикаром («Женщина с собачкой») и скульптором Огюстом Клезенже («Женщина, укушенная змеей»). Эта скульптура имела скандальную известность в Салоне 1847 года, так как модель позировала обнаженной. В Аполлонию был влюблен друг Бодлера Теофиль Готье, посвятивший ей стихотворения «К розовому платью» и «Аполлонии», вошедшие в сборник «Эмали и камеи».
…Бодлер, плохо разбиравшийся в женщинах, склонен был либо незаслуженно презирать их, либо столь же незаслуженно обожествлять. Нет ничего удивительного в том, что он вообразил, будто в лице привлекательной, не лишенной ума и сердца г-жи Сабатье он встретил наконец предмет, достойный обожания и поклонения…
…Бодлер продолжал как ни в чем не бывало посещать салон дамы своего сердца, никак не выказывая своих чувств и сохраняя неизменную маску сатанинской иронии на лице. Г-жа Сабатье была тронута почтительной пылкостью таинственного поклонника, а женская проницательность позволила ей без труда разгадать инкогнито, не показав, разумеется, при этом и виду.
В авторстве стихов и в своих чувствах к Аполлонии Бодлер вынужден был признаться за два дня до суда над «Цветами Зла».
Однако интимные отношения продлились всего 12 дней: уже 31 августа Бодлер пишет Аполлонии письмо, из которого та делает жестокий, но единственно возможный вывод: «Вы меня не любите». Вряд ли тут была чья-либо персональная вина (во всяком случае, г-жа Сабатье была искренне удивлена и огорчена столь неожиданным разрывом с человеком, которого позже она назвала «единственным грехом» в своей жизни) – просто Бодлеру, давно уже травмированному чувственностью Жанны и грезившему об ангелоподобной «идеальной подруге», следовало помнить совет своего друга Флобера: «Не прикасайтесь к идолам, их позолота остается у вас на пальцах».
Любовь к Аполлонии не помешала его увлечению «женщиной с зелеными глазами», пышнотелой и пышноволосой актрисой Мари Добрен.