Разумеется, половой акт с холодной женщиной – это для Бодлера святотатство, попытка осквернить Добро, которое, однако, несмотря ни на что, пребывает столь же чистым, непорочным и незапятнанным, что и прежде. Это грех вхолостую, грех стерильный, беспамятный и бесследный, испаряющийся в воздухе в самый миг его свершения и тем самым утверждающий неколебимую вечность закона, вечную юность и вечную неприкаянность грешника. Впрочем, эта белая магия любви отнюдь не исключает магии черной. Мы уже видели, что, не имея возможности превозмочь Добро, Бодлер пытается украдкой подточить его изнутри. Оттого-то мазохизм фригидности идет у него рука об руку с садизмом. Холодная женщина – это не только грозный судия, это еще и жертва. Если половой акт для Бодлера совершается втроем, если кумир является ему именно тогда, когда он предается разврату в обществе проститутки, то происходит это отнюдь не только потому, что ему нужен критик и суровый свидетель, но и потому, что он хочет унизить эту женщину. Именно ее хочет он уязвить, когда погружает свою плоть в продажное тело подружки. Ей он изменяет, ее оскверняет. Создается впечатление, что Бодлер страшится прямого контакта с миром и потому стремится к магическому воздействию на него, то есть к воздействию на расстоянии, потому, несомненно, что оно меньше его порочит. В этом случае холодная женщина обретает облик порядочной женщины, чья порядочность, однако, выглядит несколько смешно, поскольку муж изменяет ей направо и налево.
Точно таким же образом половой акт, совершаемый «вхолостую», овладение женщиной, которая «не умеет наслаждаться», едва ли не на расстоянии, что исключает ее «осквернение», – такой акт превращается в самое элементарное и заурядное насилие.
«Стихотворения в прозе»
Редкое достоинство – заставить мыслить; дар одних избранных.
Бодлера принято считать автором одной книги, благодаря которой он вошел в мировую культуру, но на самом деле его наследие во много раз превышает объем «Цветов Зла»: три внушительные книги отчетов о художественных выставках («Салоны»), исследование «Искусственный Рай» и несколько других работ о влиянии наркотиков, книга о Вагнере, десятки критических и публицистических работ, сборник стихотворений в прозе «Парижский сплин», книга, по значимости равная «Цветам Зла», перевод полного собрания сочинений Эдгара По. Следует учесть, что судьба отпустила ему на творчество немногим более двух десятилетий и что болезнь, усиливающаяся с годами, материальные лишения, духовное одиночество, разгромная критика, остракизм, махинации издателей, отношения с кредиторами, предательства близких людей мало способствовали продуктивной работе.
Бодлер пробовал перо и в других жанрах – рассказы, пьесы, романы. Сохранившиеся фрагменты свидетельствуют, что, отпусти ему судьба больше времени и сил, он мог бы преуспеть и на этом поприще…
В 1869 году были опубликованы бодлеровские «Стихотворения в прозе». В планы Бодлера входило издание ста стихотворений, но, по свидетельству друзей, он успел написать около семидесяти. В посмертное издание вошла только половина задуманного, остальное оказалось утраченным. Бодлер хотел озаглавить сборник миниатюр «Парижским сплином», хотя были иные варианты («Свет и дым», «Ночные стихотворения», «Одинокий прохожий», «Парижский скиталец»…). В одном из писем поэт признается, что не вполне доволен своим «Сплином»: «В общем это те же „Цветы Зла“, но гораздо более свободные, детализированные, насмешливые». В предисловии к «Парижскому сплину» поэт пишет о своей мечте, «о чуде поэтической, музыкальной прозы, без ритма и рифмы, достаточно гибкой и резкой, способной передать лирические движения души, извивы грез, потрясения сознания».
Подобная мысль в «Дневниках» выражена следующим образом: «При зарождении всякой высокой мысли происходит нервная встряска, отдающаяся в мозжечке».
О! неужели же вечно страдать или вечно убегать от прекрасного? Природа, безжалостная волшебница, соперница, всегда победоносная, оставь меня! Перестань искушать мои желания и мою гордость! Созерцание прекрасного – поединок, где в ужасе кричит художник перед своим поражением.
Не вызывает сомнений (это признает и сам автор), что отправной точкой «Стихотворений в прозе» стал «Гаспар из Тьмы» А. Бертрана. Но это не «средневековая» по содержанию книга, но «сегодняшняя жизнь», нечто «новое и по мироощущению, и по выражению». Прозаические миниатюры Бодлера, некоторые из которые он успел опубликовать в виде журнальных подборок, продолжают «волшебно-чудесные», исполненные очарования или жути раскопки «Цветов Зла» и развивают стремление поэта совместить духовное и обыденное, «двора чудес» и «волшебные облака» с уличными мостовыми и городской толпой.