Прежде всего надо иметь в виду, что цветовые ассоциации в этом сонете связаны с гласными не французского, но греческого алфавита – от «альфы» до «омеги», и это необходимо учитывать при его анализе.
Наибольшее распространение среди исследователей получили следующие концепции прочтения «Гласных»:
– «алфавитная» версия – цвет букв связан с воспоминаниями поэта о раскрашенных литерах алфавита в букваре, по которому он учился грамоте;
– гипотеза «окрашенного слышания» (audition colorée) – способности А. Рембо к цветовому восприятию звука, аудиовизуальным соответствиям;
– «оккультная» версия – придание буквам и их цветам мистических значений, аналогичных символам оккультных учений;
– «эротическая» версия – «Гласные» суть «эротическая мистификация» А. Рембо, выражающая его сексуально-анатомические фантазии: «Графические знаки – буквы ассоциируются с некоторыми анатомическими формами или посредством более или менее искусных мысленных трансформаций превращаются в образцы частей тела»;
– «эстетическая» версия – «Гласные» суть попытка поэта реализовать в художественном виде свою теорию «ясновидения» и «расстройства всех чувств»;
– «алхимическая» версия – цвета гласных совпадают с символами этапов «великого творения», получения золота из «земли». К «алхимической» версии примыкает «художественная» – «Гласные» суть поэтический символ творческого процесса, в котором из «сора» возникает поэтическое «золото».
Чем были для самого Рембо цвета букв? Мне, знавшему Рембо, – говорил Поль Верлен, – ясно, что плевать ему было, красного ли А цвета или зеленого. Так оно ему представлялось, вот и все…
Но все ли так просто? Сам Рембо, называя свои художественные поиски «алхимией слова», признается: «Я выдумал цвет гласных». Но можно ли интерпретировать слово «выдумал» как акт произвола, самовольной и дерзкой субъективистской ассоциации? «Выдумал» конечно же имеет оттенок субъективности, является, может быть, его синонимом. Но ведь любое, в том числе научное, творчество есть акт «выдумывания», символический процесс – сознательного или бессознательного – присвоения бытию человеческих кодов. Символический закон «универсальных аналогий» суть не только основополагающий принцип поэтической выразительности, но и познания истины, «извлечения из низменного благородной квинтэссенции, скрытой сущности». Как я выяснил в книге «Что такое истина?», мощь человеческой субъективности характеризует интенсивность творческого процесса. В этом плане «цвета» букв не только произвол Артюра Рембо, но и попытка «схватить» «Мир».
Я разделяю идеи Т. В. Соколовой о том, что декларация А. Рембо «открыть тайну рождения гласных» – ни много ни мало – попытка проникнуть в таинство творческого процесса, постичь сущность познания.
Итак, «Гласные», вопреки своему названию, не звуковой сонет, а «цветной», или цветовой, т. е. суть его зашифрована в ассоциациях визуальных образов. К этому, может быть, и сводится «изначальная тайна гласных» (звуков или букв?), о которой говорится в первых строках сонета: «…voyelles, je dirai quelque jour vosnaisssances latentes» (…гласные, когда-нибудь я открою тайну вашего рождения). Разгадка и своего рода мистификация – в том, что звуковую ипостась гласных поэт намеренно игнорирует и от традиционных поисков цвето-звуковых соответствий в духе Бодлера, которых от него ожидают, уклоняется. Реминисценция из «Соответствий» Бодлера присутствовала в письмах о «ясновидении» – в контексте размышлений Рембо об «универсальном» поэтическом языке, «выражающем сущность всего: запахов, звуков, красок, мысли в ее связи с другой мыслью».
В этих словах можно видеть намек на источник идеи цветовой выразительности в поэзии. Однако Рембо далек от намерения только иллюстрировать Бодлера или просто повторить его. О своей цели он говорит вполне определенно: радикально обновить язык поэзии. Сонет «Гласные» и написан этим новым языком «ясновидения», в котором главное – не просодические правила, а сложная, многозначная, порой изощренная образность, основанная на «универсальных аналогиях» и подчас прихотливых, вызывающе субъективных ассоциациях. Рембо убежден, что только художник, освоивший эти средства, и способен стать «похитителем огня», т. е. уловить и выразить связь тривиального – и высшего, личного – и универсального, земного – и «нездешнего», метафизического. Гласными буквами от Альфы до Омеги у Рембо обозначены этапы постижения сущности, тайны того, что явлено в природных феноменах и воспринимается человеком прежде всего на уровне чувственном, а лишь затем – иногда и не всеми, а только избранными – на уровне метафизического «ясновидения».