В приложениях к «Тихим песням» (1904 г.) И. Анненский сделал подборку переводов «Парнасцы и прóклятые». А. Белый уподоблял собственный творческий путь с «новатором в искусстве», как он называл Рембо. А. Добролюбов учился у «прóклятых» верлибру. Перевод Н. Гумилёвым «Эмалей и камей» был программной акцией акмеизма. Ф. Сологуб поместил в «Стрельце» большой цикл стихотворений в прозе из «Illuminations» А. Рембо.
Можно без преувеличения сказать, что творчество поэтов Серебряного века во многом вдохновлялось французскими предтечами: достаточно сказать, что совпадения «Жемчугов» с «Эмалями и камеями» лежат на поверхности.
Большинство русских символистов разделяло «ясновидчески-теургические» принципы А. Рембо. Так, Вячеслав Иванов в «Бороздах и межах» называл поэта «теургом», «тайновидцем и тайнотворцем жизни», а А. Белый в «Арабесках» заявлял:
Художник – бог своего мира. Вот почему искра Божества, запавшая из мира бытия в произведение художника, окрашивает художественное произведение демоническим блеском… Художник противопоставлен Богу. Он вечный богоборец.
Если в первом десятилетии XX века мало кто читал «прóклятых» в оригинале, а переводами Бодлера и Верлена занимались, в основном, Анненский и Брюсов, то расцвет русского символизма (в дальнейшем – акмеизма и футуризма) совпал по времени со всплеском интереса к Рембо, Лафоргу, Малларме, Кро, другим французским первопроходцам. «Освобождение творческого слова» Б. Лифшиц прямо связывает со стилистикой А. Рембо.
Стилистическая система Рембо действительно дала отправные точки для разработки новых поэтических приемов как французским поэтам-кубистам, так и русским кубофутуристам.
Бенедикт Лифшиц признавался, что именно Рембо и Лафорг оказали на него преобладающее влияние и определили пути его лирики.
«Гениально организованный хаос» Рембо оказал влияние и на Д. Бурлюка, который осенью 1913 г. в сборнике «Дохлая луна» помешает «свободную интерпретацию „стихотворения Рембо“ „Les fêtes de la faim“: „Каждый молод, молод, молод…“».
С. Бобров, поэт футуристического круга, в «Русской мысли» публикует статью «Жизнь и творчество Артюра Рембо» – первая русская статья об этом поэте Франции. С. Бобров пришел к этой статье как поэт, постигший через поэтическое творчество влияние этого «большого поэта… с единственным в своем роде вкусом… мальчика не как все…» Его сборники «Лира лир», «Вертоградари над лозами» (1913, 1917 гг.) пестрят эпиграфами из Рембо. Да и многие его стихи, например, «Побег», с эпиграфом: «Mourir au fleuves barbares», навеяны Рембо, к которому он обращался и как теоретик стиха.
Статья о Рембо посвящена прежде всего биографии поэта (5 глав из 6-ти), причем она основана на материале книги французского исследователя Берришона «Жизнь А. Рембо». Перипетии жизни поэта автор статьи стремится осмыслить как этапы духовной судьбы этой оригинальной личности. К рассмотрению творчества, где выделяет три периода, он подходит с позиций детерминированной связи Рембо с предшественниками (Вийоном, романтиками) и современниками (Верленом, Кро, Лафоргом). Ну и, конечно, автор говорит о Рембо, «прекрасном стихотворце», у которого «инструментовка некоторых поэм изумительна».
Говоря о знакомстве русского читателя с Рембо до революции, следует указать на перевод «Пьяного корабля» В. Эльснером в 1909 г. и переводы И. Эренбурга «Les chercheuses de poux», «Сон на зиму».
Переходя к нашим, не могу отказать себе и читателю в удовольствии процитировать Большую советскую энциклопедию:
…Последующее творчество Рембо («Пьяный корабль», «Озарения») характеризуется чертами кризиса, отходом от общественных тем. Р. создает реакционную символистическую теорию поэзии (например, знаменитый «цветной сонет», который Горький считал не более чем «красивой игрой слов». Франц. прогрессивные (хорош прогресс!) писатели, отвергая т. н. «школу Рембо» с ее тенденцией к формализму…
И т. д., и т. п.
Воистину: на каждого Гомера – свой Зоил…
Советская рембальдистика (впрочем, кое-кто из наших открещивается от этого общепринятого термина, как от попытки «буржуазных фальсификаторов и модернистов незаконно присвоить себе Рембо») – явление, во многом уникальное: Верные Русланы от литературы всегда пытались очистить великого новатора от символизма, ясновидения и озарений, а заодно и персонального начала.
…Те, кто знает и любит Рембо, – решительно пресекают всяческие попытки превратить его в родоначальника модернистских школ от символизма до сюрреализма… Был ли Рембо символистом?