Здесь и сейчас должны дать официальное помилование, а также назначить дату избавления от печати. Была бы воля Ив, она бы прямо сейчас подставилась под магию верховного волшебника и будь, что будет. Неужели они посмеют убить на глазах у стольких свидетелей?
Стук по ножке фужер или быть может показалось. Все замерли, затихли голоса и по толпе пронесся шепоток, который подхватил распорядитель вечера:
- Его величество, Йизгар Первый, глава правящей семьи Силь-Альдринген, с его супругой Урсулой-Розалией-Беатрисой Гинзбург, первой леди Шёнборнской конфедерации.
Склонив голову и присев в реверансе, Ивэнджелин не смела поднять глаз пока все не отомрут. Все же придворный этикет имел свои тонкости, которые сложно постичь, находясь далеко от светского общества.
- Мы рады вас здесь видеть и спешим сообщить об открытии нашего первого бала Милосердия, - пронесся по залу приятный баритон действующего монарха. Его волосы были аккуратно собраны в некую замысловатую прическу, фигуру облегал светлый камзол почти в тон с шевелюрой.
Девушка с любопытством воззрилась на королеву. Первая леди действительно представляла с собой нечто именитое - длинный крючковатый нос, выпуклые глаза, внушительный рот с волевым подбородком. Нет, определенно, не красавица, но оспаривать ее лидерство среди других представительниц прекрасного пола никто не посмел бы. Как минимум, испугался.
Вот и Ив быстро отвела взгляд, кивнув официанту. Не помешало бы промокнуть горло, ведь вечер планируется долгим.
По программе конечно же значились танцы, легкие закуски и торжественная церемония вручения грамот. На разрешительных листках с сургучной печатью фигурировали слова о возвращении титула и включении в пэрство под подписью самого правителя.
Теперь уже, став действительно дель Гужевской, Ивэнджелин счастливо обнималась с врученной грамотой, забыв все дурные мысли, которые крутились в саду. Единственным мрачным событием вечера были четыре фигуры у трона, все с яркими прическами, а один так вообще малинововолосый шовинист. Однако подходить к этим смуглым иноземцам и вычислять, кто из них мог распускать сегодня язык со своим явным акцентом девушка побоялась. А вдруг это дипломаты какие или еще более высокостоящие персоны?
Стараясь не привлекать излишнего внимания со стороны знати, Ив подпирала одну из колонн относительно недалеко от возвышения с троном и периодически из-под полуприкрытых ресниц бросала настороженые взгляды в ту сторону. Поэтому, наверное, она была одной из первых, кто заметил как в воздухе стало разрастаться зеленое облачко, затем загустело, заклубилось, а позже с хлопком до самой глубины барабанных перепонок пропало, явив на этом месте высокую, закутанную в плащ фигуру.
- Достопочтенный доктор Джеремайя Фитцжеральд, - быстро сориентировался церемониймейстер, выкрикивая чуть ли не из коридора на бегу представление нового гостя.
Собравшиеся опять бурно зашептались, но если в случае с появлением короля и королевы, это были тихие почтенные безголосые фразы, то здесь недоумение, любопытство и где-то даже злость.
- Уважаемые тайнисы, - поднялся со своего места монарх, блестя на голове инкрустированным бриллиантами символом власти. - Мы рады приветствовать в нашем замке доктора Джеремайя Фитцжеральда, являющегося приглашенным специалистом в области вербалистики, - попытался сгладить тот импозантное появление ученого, плащ которого на деле оказался мантией.
Ив нахмурилась и позволила себе то, что впрочем делали все, некультурно пялиться на аппарицировавшегося волшебника. А посмотреть на что, конечно же, было: высокий словно жердь, он лишь немногим уступал ростом тем же иностранцам. А ведь эти иноземцы возвышались над остальными представителями сильного пола чуть ли не на две головы. На угловатых плечах доктора пиджак скорее не сидел, а висел, натягиваясь лишь в том месте, где лопатки неприлично топорщились - это он так изволил сутулился. Мантия была стиранной, выглаженной, но совершенно непарадного вида - в нескольких местах у подола заметны прохудившиеся дырочки. На голове неоднородная масса волос: длинная челка завивается кверху, пряди на затылке достают едва ли до шеи, а дальше будто просто срезаны чем-то, но точно не ножницами.
Ив даже слегка посочувствовала этому волшебнику, он совершенно не вписывался ни в атмосферу вечера, ни под дворцовые декорации.
Джеремайя оправил широкие рукава и невпопад кивнул, подтверждая каждое слово сказанное королем. Вообще он будто не замечал всеобщего внимания: спустился стремительно с возвышения, прошелся к официанту и внимательно осмотрел предложенные напитки. Тем временем слуга попытался отобрать у ученого мантию, но был решительно отослан обратно.