— …всё нормально… это просто здание… оно старое… — пробормотал Мартин, поправляя фокус.
Они шли глубже. И чем дальше — тем страннее становилось.
Стулья были прибиты к полу. Спинки — к потолку.
На пыльном полу — свежие следы. Два размера. Оба не их.
Кто-то недавно ел. Пакет с картошкой фри. Горячий.
— Это… — Мартин побледнел. — Кто-то здесь. Недавно.
— Это и круто, — прошептала Эрика. — Мартин, ты только снимай хорошо.
— Эрика… это уже не “круто”. Это жутко.
Тишина сгущалась. Обычные звуки заброшек исчезли — не было больше скрипа, шума, хруста. Всё стало густо тихим, как будто здание затаило дыхание.
Свет от фонарей всё хуже пробивал тьму. Комнаты, даже самые маленькие, казались чернильными ямами. Луч света гас в них, как в вате.
— Я не знаю, как это возможно, — шептал Мартин. — Комната три на три метра. Но фонарь не достаёт до стены. Это ненормально.
— Не отвлекайся. Там впереди нужная нам дверь, — Эрика указала.
Они подошли. Металлическая дверь. Тяжёлая. Полуоткрытая.
Краска облупилась. Кто-то царапал её изнутри.
— Это она. Самая обсуждаемая. Все пишут — не заходи туда просто так.
— А ты, конечно, хочешь туда зайти, — нервно хохотнул Мартин.
— Конечно. Мы для этого здесь.
Она потянулась к ручке.
Фонари вспыхнули и моргнули. Мартин резко напряг руки. Камера дрогнула.
— Эрика, я...
— Тссс.
Она толкнула дверь.
Раздался низкий металлический скрежет.
Они заглянули внутрь.
Мартин чуть не выронил камеру.
Эрика тихо пискнула.
Но не от страха.
А от восторга.
Глава 2. Кровь на памяти
Они всё ещё сидели на скамейке. Океан внизу был будто бы слишком тихим. Над горизонтом уже висела лёгкая серо-лиловая дымка, и ветер усиливался, трепал волосы, гонял запахи хвои и соли.
— Кай... — начала Эрика, глядя куда-то вбок, в кусты, — я знаю. Я понимаю, что эта тема для тебя неприятна. Но мы встретились спустя столько лет. И у меня… накопилось куча вопросов. Про то, что тогда произошло.
Она говорила быстро, перебивчиво, словно боялась, что не успеет всё выговорить. Руки нервно тёрли колени, волосы, растрёпанные ветром, она то и дело заправляла за уши.
— Ты… ты вообще помнишь, что всех наших перерезали как... как скот? — голос сорвался. — Я до сих пор не понимаю. Это было так быстро. Почему меня не убили? Почему только мы выжили?
Он уже открыл рот, но она не дала вставить ни слова.
— Мне важно это проговорить, Кай. Понимаешь? Я боюсь, что уеду, и мы больше не увидимся. И я больше никогда не смогу это обсудить. А внутри — столько лет только гул.
Он посмотрел на неё внимательно. Улыбнулся — едва, мягко.
— У меня совсем другие планы, Эрика. Я не хочу, чтобы мы исчезали друг у друга ещё на десять лет. И если тебе так важно... я расскажу. Всё, что помню.
Она замерла, затем слабо улыбнулась. Её глаза были напряжены, но благодарны.
Он опустил взгляд, затем аккуратно коснулся её руки. Ладонь тёплая, пальцы слегка дрожали.
— Помню не всё. И, возможно, именно это и пугает.
Он немного поёжился. Волосы упали на лоб, и он небрежно отбросил их назад.
— Всё началось с того, что свет стал странно приглушаться. Не резко — будто кто-то медленно накручивал фильтр на объектив. Мы все выпили тогда, но... я не был пьян. Меня всегда плохо брал алкоголь, ты знаешь. Я только держался с бокалом в руках, чтобы не казаться лишним.
Он смотрел прямо вперёд, в океан. Голос всё ещё был низким, звучным, но теперь в нём чувствовалась тугая натянутость.
— Я стоял ближе к выходу. Хотел выйти и покурить — просто проветрить голову. Что-то не давало покоя. Но не успел. Это случилось... внезапно.
Он замолчал, дыхание стало чуть сбивчивее. Эрика не перебивала. Она лишь немного подалась вперёд, слушая.
— Всё рухнуло за секунды. Крики. Кровь. Звук... как будто кто-то рвал мокрую ткань. Или резал ножом... плотную кожу. Всё начало брызгать. Я... увидел, как Рэнди упал. Не просто упал. Его как будто... кто-то разорвал пополам. Я замер. А потом — Катрина. Голова. Просто отлетела. Без лица. Я не мог понять, что происходит. Только слышал: хлюп, хруст, сиплые крики. Тела разваливались, как будто кто-то их резал изнутри.
Он замолчал. Его пальцы слегка сжались на скамейке.
— Я... понял, что если не побегу — всё. И я выбежал. Сквозь крики, через лужи, через части тел. Под ботинками — скользко. Кровь. Органы. Кто-то ещё хрипел. Кто-то просил о помощи. Я даже не помню, кого переступил, Эрика. Я не знаю….
Эрика молчала. Она почувствовала, как сердце начало стучать громче, в такт его словам. Образы всплывали без приглашения.