— Так уж вышло, что, обучившись магии, я поняла, что это не мое, — пожав плечами, Кристина смущенно улыбнулась. — Получила второе высшее и теперь работаю по специальности. Но каждый ковен, узнав о том, что я колдунья, считает своим долгом зазвать меня к себе.
— А что плохого в ковенах? Кто-то говорил, что это похоже на профсоюз, где будут защищать твои права.
— Это похоже на крепостное право, где ты будешь горбатиться на барина, отдавая часть доходов и силу. При этом все равно остаешься должен ковену. Если им что-то не понравится, в лучшем случае тебя выгонят, в худшем — загонят в долги. Нет, мне такого счастья не надо.
Усмехнувшись, он отключил автопилот в машине, что катал их по городу, по всем двум основным улицам.
— Бабушка Трубецкой Снежаны давит на мать девочки, чтобы та забрала заявление. Та пока держится, но ее обложили со всех сторон. С полицией встречаться она не желает.
— Устроить встречу?
Трубецкая жила у сестры, что снимала комнату в общежитии. Дом встретил их ужасающей трещиной в стене, выбитыми окнами и шприцами в клумбе. Замерев на несколько секунд, Кристина не сразу смогла заставить себя войти в подъезд. Видя, что Захаров все же ждет ее, сдвинулась с места.
— Ну вот, а ты ворчала, что в городе ни одного музея, — усмехнулся он, открывая дверь локтем, не касаясь ручки.
В коридоре не горели лампы, присмотревшись, Кристина заметила, что провода вырваны с мясом. Хотела подсветить себе путь телефоном, но решила не рисковать.
Ольга Трубецкая встретила их в коридоре, оттащив какого-то забулдыгу, уснувшего у ее двери. Сжавшись, Кристина боялась случайно задеть что-то. Уф, а она-то наивно полагала, что в пансионате плохо. От неожиданно нахлынувших воспоминаний ее передернуло.
Трубецкая суетилась, рассаживая гостей, пытаясь скрыть убогую обстановку комнаты. Букет запахов, от прогорклого жира до мокрой псины, скопился в воздухе, и единственное окно было не способно его выветрить. Отсутствие сквозняка и духота превращали комнату в орудие пытки. Говорил в основном Захаров, женщина охотно отвечала на его вопросы, много добавляла от себя.
На рассказе о красивой и, по мнению Трубецкой, романтичной истории любви Кристина едва удержалась, чтобы не поморщиться. Девушка повелась на браваду богадельного, но бесхребетного, как позже выяснилось, парня. Страсть захлестнула молодых, и через год родилась Снежана. Матери молодого человека это не понравилось, и он срочно был отослан к родственникам.
После рождения ребенка и обнародования имени отца жизнь Трубецкой пошла под откос. С хорошей работы в лаборатории выгнали, из базы удалили имя отца, оставив прочерк в свидетельстве о рождении. Несколько лет назад лишили родительского дома, когда приставы внезапно выставили крупный долг. Оспаривание долга идет до сих пор. Теряются документы, суды переносятся, а дом недавно сгорел. Документы о приватизации земли канули в лету, нет их ни в базе, ни в архивах.
В какой-то момент, не выдержав, Кристина спросила:
— Почему вы не уедете? Дался вам этот тухлый городишко?
— У меня же ребенок, я не могу уехать в никуда. Где мы будем жить? Денег едва хватает на еду. Одежду Снежане приходится покупать в долг.
Захаров выглядел спокойным, если бы не желваки на щеках.
— Не было ли конфликтов с бабушкой Снежаны в последнее время? — спросил он. — Как, вы говорили, ее зовут?
— Сухарева Нина Леонидовна. До появления проклятия, вы имеете в виду? — робко спросила девушка, пряча худые костлявые руки в полотенце, вздох, и в глазах появилась мечтательная пелена. — Недавно Геннадий приезжал в город. Хотел встретиться со мной, но так и не смог выкроить время. Нина Леонидовна нас, конечно, не жалует, но как может помогает.
Кристина едва сдержалась, чтобы не встряхнуть девушку, пытаясь вытрясти любовную придурь из мечтательной головы.
«Плохой я психолог, — мысленно покачала она головой, — но я хотя бы признаю это».
Рядом тяжело вздохнул Захаров.
— Могла ли бабушка похитить внучку? — в лоб спросил он тоном, от которого даже Кристина вздрогнула.
— Зачем? — смяла у груди полотенце Трубецкая.
— Вам виднее, — отозвался он, но оставалось ощущение, что сказать он хотел нечто совсем другое: «Затем же, зачем прокляла?»
— Мы для нее, конечно, страшный позор, но она не стала бы вредить Снежане. Последнее время мы с ней неплохо ладим. Она присылает гостинцы, недавно водила Снежану к мастеру на стрижку. Сама все оплатила. Купила ей новые сандалики.
Вздрогнув, Кристина обменялась с Захаровым взглядом. Неизвестно, о чем он подумал, но колдунья с ходу определила, как было наложено проклятие. С помощью остриженных волос и принятого, по незнанию, подарка. Потому его и не смогли снять в поликлинике.