В этот момент вздохнуть бы спокойно да радоваться, но… Беда никогда не приходит одна. На следующий день горизонт зарябил от всех оттенков зеленого. Пришли светлые…
Войско эльфов было намного меньше нашей объединенной армии. Но они не были туполобыми троллями, полагающимися только на свою физическую силу, и их, в отличие от людей, не вела чужая воля. Они пришли мстить. Отец Азарь, владыка Заповедного леса, Анук'сих'хэль, был в бешенстве. Я понимал его боль. Я пытался что-либо объяснить… Но будет ли слушать отец убийц своей любимой дочери, пусть и случайных? Нет…
Эльфийские воины никогда не предпринимали отчаянных, заранее обреченных на провал попыток открытого боя. Действуя слаженно, хитро, по четко продуманной схеме, они медленно, но уверенно наносили свои удары. Посылая разведчиков и небольшие группы, они вырезали поодиночке стражу, случайно отбившуюся от основного состава группу, держа в постоянном напряжении и изматывая нас день за днем. Одержимые местью и болью своего владыки, они брали нас измором. Не проходило дня или ночи, без, порой просто сумасшедших, но в большинстве своем — удачных, вылазок эльфов.
Неоднократно пытаясь навязать им открытый бой, я выдвигал наше войско к стенам Трацерта, и раз за разом они словно растворялись. Даже вдалеке от своего дома они умело пользовались силами природы. Рассеиваясь по равнинам, хоронясь в зыбучих песках Низины, сливаясь с деревьями, попросту растворялись. Преследовать их огромное войско не могло. Приходилось разделяться, а, как показал печальный опыт, это практически всегда было эльфам только на руку.
За месяц в рядах дроу и вампиров значительно поредело. Нет, конечно, до потери хотя бы половины войска было еще далеко, но и эльфы, по-моему, никуда не торопились.
Наши воины злились. Постоянно ожидание удара из-за спины, внезапной атаки, проникновения чужого в лагерь натягивало тетивой нервы даже самых спокойных и закаленных вояк.
Я понимал, что нужно что-то предпринять. Но что?
Задумавшись, я не заметил, как подлетел к своему замку. Зависнув в воздухе, я залюбовался мощными контурами, высокими стенами и многочисленными башенками. Замок возвышался на одной из самых высоких гор долины, сплошь покрытой сочной травой. Небо еще не начало светлеть, но роса уже покрыла травяной ковер и мягко мерцала, ловя отблески луны. Я любил этот замок, доставшийся мне, от предыдущего короля. До меня его почему-то не особо жаловали. Правящие главы, в основном, использовали замок лишь для официальных встреч и мероприятий. Я же, находясь в его стенах, чувствовал покой и умиротворение. Этот замок был настоящим домом. Тем местом, куда я всегда стремился…
Опустившись на выступ карниза, находившегося под одной из верхних башен, я перекинулся из летучей мыши в свою настоящую ипостась, и с удовольствием, вздохнул полной грудью. Закрыв глаза, я собирался с силами и концентрировался на главной задаче: «Что делать с эльфами»? На карнизе всегда спокойно думалось и главное, плодотворно. Сколько раз, прячась от своего Совета, порой весьма нудного и дотошного, я наслаждался здесь покоем и уединением. Непроизвольно на моих губах заиграла улыбка. Я с удивлением попытался вспомнить, когда в последний раз улыбался. Память так и не удосужилась ответить. В мыслях всплывало только задорное девичье лицо с невероятно зелеными глазами…
Шатер Анук'сих'хэля располагался в самом центре эльфийского лагеря. Дорога к нему заняла практически целый день. Хорошо вышколенные воины, передвигаясь бесшумно, как и вампиры, постоянно пребывали в движении: кто с каким-то поручением, кто с докладом — и постоянно меня задерживали. Десятки раз, уже не надеясь добраться до своей цели, я замирал, отводил глаза эльфам своей магией, перекидывался и прятался за многочисленными небольшими шатрами, телегами, подолгу выжидал в кронах деревьев, хвала богам, сейчас густо покрытых листвой. На все это я терял драгоценное время. Ради сумасшедшего решения, посетившего меня ночью, я стискивал зубы и шел вперед. Как обычно, когда не было другого выхода, кроме самого отчаянного, я успокаивался и полностью отдавался намеченной цели. Сейчас ничего другого не оставалось. Я не мог дальше подвергать долину осаде эльфов. Я не мог больше ждать. Время играло против всего Хортборга. Отчет уже пошел на дни…
К концу дня я, наконец, добрался до цели. Шатер владыки Заповедного леса значительно превосходил в размерах другие шатры в лагере. Золотистая ткань, из которой состоял шатер, с виду легкая, представляла собой отличную защиту — по крайней мере, изолировала от любого шума и оставалась абсолютно непроницаемой для любопытных глаз. Сегодня у меня неоднократно появлялась возможность убедиться в этом.
Возле шатра находилась охрана — шесть личных стражей повелителя. Это можно было понять по форме, в которую они были одеты — темно-зеленая, с белыми разводами и огромным гербом, в виде внушительногоо дуба-исполина на груди. Обычные воины же носили одежду всех цветов зеленого, но без белых элементов, да и герб был нашит на плече, уступая размером гербам личной стражи.
От устранения стражей силой сразу пришлось отказаться. По закону подлости, один точно бы успел поднять тревогу. Значит, оставалась магия. Уже в который раз, подправив заклинание на отвод глаз, я, надкусив себе запястье, сцедил несколько капель крови в ладонь. Прошептав слова волшбы, осторожно высунулся из своего укрытия и легонько сдул в сторону стражи кровь с ладони. Ментальный приказ о повиновении занял меньше минуты. «Теперь дороги назад точно нет», — быстро пронеслось в голове. Высоко подняв голову и взглядом удерживая личную стражу владыки, я приблизился к шатру вплотную. Стража расступилась, и я вошел вовнутрь. Теперь все зависело от моего умения убеждать. У меня было ровно две минуты до того, как стража придет в себя и… что будет «потом» в случае не удачи обдумывать не хотелось. Я посмотрел вглубь шатра и встретился взглядом с Анук'сих'хэлем.
Серые глаза повелителя эльфов потемнели. Злость и удивление читались на мужественном лице. Не говоря ни слова и не отрывая от меня взгляда, Анук'сих'хэль плавно поднялся и, сложив руки на груди, сухо поинтересовался:
— Оружие или магия? — я не мог не восхититься выдержкой этого эльфа.
— Слово… Я пришел поговорить, — ни один мускул не дрогнул на лице повелителя, но его тон не оставлял сомнения в том, что к разговорам он точно не расположен:
— Мне не о чем с тобой разговаривать. Даю минуту на размышление, — не весело улыбнувшись, я настаивал:
— Все же я использую это время по-своему. Я пришел просить тебя дать мне время, — хриплый смех эльфа полоснул по ушам.
— Великий король, ночной кошмар Хортборга оказался всего лишь жалким трусом!
— Не спеши, Анук'сих'хэль, в своих выводах. Ты успеешь еще убедиться в обратном. Даю тебе слово, — и в который уже раз за день, вскрыв вену на руке так, чтобы кровь капала на землю, я продолжал: — явиться к тебе в назначенное тобой время. Один, без своего войска, чтобы отдать долг. Ты знаешь, чего стоит клятва вампира на крови, ты можешь быть спокоен. — Он знал. Хитрый блеск глаз служил тому подтверждением. Наклонив голову набок, повелитель медленно, почти по слогам, спросил:
— Какова же цена твоего долга?
— Моя жизнь, — повисшую тишину в шатре нарушил шорох позади меня. Мне не надо было оборачиваться, чтобы понять — это стража. Мы с эльфом продолжали смотреть друг другу в глаза. Наконец, повелитель спокойно произнес:
— Пожалуй, я поговорю с тобой. Оставьте нас. — Когда стража удалилась, Анук'сих'хэль опустился в свое кресло и, совсем не по-эльфийски закрыв лицо руками, обреченно прошептал: