Кира сделал несколько шагов вперед. Потом еще пару. Пока не увидел весь двор, как на ладони. Он глянул вниз, затем снова на Софию. Потом опять. Пока за спиной отчетливо, а не как прежде, шепотом или эхом, не услышал голос Оли. Он обернулся. У выхода на чердак стояла и вправду Ольга. Перед ней стоял несчастный, измученный горем, уставший Кирилл. Его лицо было бледным, тусклым. Щеки покрывали жуткие шрамы. Опущенные плечи тяготели под весом неподъемного груза потери. Оля заплакала.
‒ Кирюша! Не вздумай! Такая прекрасная жизнь впереди! Не убивайся ты настолько!
Кирилл вновь глянул вниз. Наряд полиции дожидался его во дворе. Один из них, увидев стоящего на крыше парня, полез в машину за громкоговорителем.
‒ Юноша! У вас нет шансов скрыться! Спускайтесь! Бросится ‒ не выход! ‒ кричал полицейский с улицы.
Кира вновь поднял глаза на парящую в небе Соню. Его взгляд на ней застыл, как и она сама в воздухе. Парень будто искал в её глазах спасение, выхода. Сзади ‒ назойливая подруга. Снизу ‒ дожидаются менты. И лишь она, любимая и ненаглядная перед тобой. Во всем своем обличие.
‒ Иди! Не бойся! Я рядом! Я с тобой! ‒ вновь зашептала Соня.
Кира долго определялся, поматывая головой то на кричащую на всю крышу Олю, то вниз, на полицейских. И, в конечном итоге, он удумал сделать еще один шаг. Возможно, предпоследний. Он остановился на краю крыши, вновь обернулся на Ольгу.
‒ Не могу, ‒ шепнул он жалобным голоском. Оля приблизилась к нему на пару шагов.
‒ Кирилл! Я знаю, как тебе тяжело! Но все можно будет разрешить! Все ведь можно уладить!!!
Кира снова уставился на Софию. Её светящийся образ приворожил юношу. Он вглядывался в него, как в зеркало.
‒ Иди со мной, заинька! Мы вновь будем вместе! Я и ты!
Поодаль доносились крики полицейских с улицы. Кирилл меньше всего обращал на них внимание. Он весь сейчас был перед Софией. Непоколебимый, искренний, чистый. Такой, какой есть. Кира в последний момент расправил плечи. Кирилл наклонился вперед, и, со словами: «Люблю», улетел вниз.
‒ НЕЕЕЕТ!!!!!! ‒ сразу же раздался крик сзади от Оли.
Снизу полицейским и Тосику довелось наблюдать, как Кирилл уходит в вечность. Да и как красиво. В объятьях своей возлюбленной, которая обняла его, только он ступил за край бездны. В миг, вся идиллия закончилась. Но дух Кирилла остался непоколебим, и все так же, в обнимку, витает в облаках с Софией.
ЭПИЛОГ
По мокрой, местами скользкой, лесной трассе, летела машина. Автомобиль набрал высокую скорость, а с учетом высокой влажности, оставалось рассчитывать лишь на опытность и ловкость водителя.
‒ Зая! Осторожно! Смотри на дорогу!
‒ Смотрю, Наташ! Заряжаются телефоны?
‒ Нет! Пауэрбанки тоже разрядились!
‒ Вот же твою мать!
Оба родителя были взволнованы и перепуганы недавним звонком подруги сына, Ольги. Связь на даче была ужасно плохой, поэтому разобрать удалось лишь несколько слов: «Приезжайте скорее!». Ранее всего несколько раз городским удавалось связаться с дачей родителей. Но теперь, столь тревожное сообщение заставило родителей незамедлительно паковать чемоданы, и как можно скорее убираться с дачи назад, домой. К сыну…
По окончанию утреннего дождя, на улице развиднелось. Выступило яркое солнце, тучи отступали, сменяясь лазурным светом августовской синевы. Город зажил своей жизни и далее, будто ни в чем не бывало. Вот только, некоторым его жителям прежняя жизнь будет казаться приятной усладой, по сравнению с горестным, горьким на вкус, и соленым от слез, настоящим.
Через три дня на кладбище собралось множество друзей и знакомых. Парня похоронили на участке, расположенном недалеко от могил Софии и Ани. Горе родителей, потерявших дар речи по приезду, и узнав о случившемся, тяжело передать на словах или на бумаге. Можно добавить лишь, что вскоре Олегу Николаевичу довелось несколько месяцев лечить супругу от депрессии. Наталья, отчаявшись в жизни, опустевшей без любимого сына, не раз пыталась связать себе петлю. Благо, рядом оказался любящий и заботливый человек, который не бросил несчастную в тяжелый час.
На похоронах, поодаль от присутствующих, через несколько участков, стоял отец Софии. Аккуратно причёсанный, выглаженный, в костюме. С цветами в руках. Он стал ходить в церковь после похорон жены, со временем закодировался, и начал писать свою жизнь с абсолютно чистого листа. Правда, иногда, придя на кладбище к родным, он мог наблюдать, как вдали, по другую сторону дороги, за руку молодая женщина ведет свою маленькую дочурку вдоль по полю. Удаляясь все дальше и дальше, они исчезали в неизвестности, а мужчине оставалось лишь прощаться с ними взглядом, и, глубоко вздыхая, жить дальше.