Ребята примчались на хату. Все было по-прежнему. Толпа беснующихся тел неистово плясали посреди зала. Некоторые уже успели задремать, упав плашмя просто на пол. Остальные же продолжали сидеть на кухне, в полусонном состоянии обсуждая какую-то чушь.
‒ Все! Не знаю, как кто, а я спать! ‒ молвила Соня.
‒ Меня до сих пор трясет всего. Пойду выпью, ‒ произнес усталым голосом Рустам.
Даня же молча, не разуваясь, прошел на балкон, дабы покурить, «хапнуть», перевести дух. Там же стояли три симпатичные девушки, одна из которых ходила с ними на заброшку. Вторая же, либо спьяну, либо из-за сильной усталости, умостилась спать в Даниной спальне.
‒ Девчонки! Как ваши дела?
‒ Нормально. Как сходили?
‒ Охренительно! Я чуть было не обосрался!
‒ Чего? Так стрёмно?
‒ Кто-то проорался внизу. Мы и выбежали. А этот мудак, Русик, вообще в подвал поперся.
Ночь близилась к полной луне, которая скрылась за смогом густых, как швейцарский сыр, туч. Ребята занялись каждый своим делом. И никто из них так и не заметили пропажи. Вплоть до утра.
Часть IX.
На следующий день Кирилл остался дома. Хоть и пришлось для этого поругаться с родителями. Не было желания кого-нибудь видеть, общаться. Тем более, если там будет София. Нет, этого Кирилл не мог допустить. Он не желал её ни видеть, ни слышать. Тем более, прощать Соню. Слишком тяжелый осадок от произошедшего остался на душе у парня.
Мысли были об одном – что ему делать дальше. Общаться с ней парень себе не позволял, но нужно было учиться еще полтора года бок о бок. Пускай и в параллельных классах. Плюс, друзья, которые сильно подставили его тем, что не рассказали сразу. Кирилл жалел себя, что если бы он сам наткнулся на эту фотку, все сложилось бы по-другому. Но, что сделано, то сделано. Нужно было жить дальше.
Отношения Кира решил прервать. Ведь они, в последнее время приносили ему лишь одни неприятности. И предательства он себе не позволял, и другим не прощал.
Парень сидел на кровати. Лицо опухло от побоев. Боль заглушалась внутренним терзанием. Больно было внутри, и когда он вспоминал все это вновь, боль усиливалась, заставляя парня скрипеть зубами. Он стоял перед зеркалом, смотря на свое отражение.
«В кого я превратился? И это от того, что просто люблю. Просто любить нынче вот чего стоит. Интересно. А как бы она реагировала, если бы узнала такое обо мне? Неужели ей стало бы все равно? Хотя, после того что прояснилось. Да. Скорее всего, было бы похрену».
Через какое-то время он стал скучать. Делать было нечего, кроме как лежать на кровати и погружаться в диалог с самим собой. Нужно было как-то отвлечься. Выйти погулять – нет, не то. Кирилл взял книгу, наушники и плеер. Парень любил читать классическую литературу. Он был не прочь почитать и что-нибудь из современной прозы, но произведения старого доброго Хемингуэя или Джека Лондона превзойти, по его мнению, не мог никто. Кира включил музыку, и принялся к чтению.
За окном уже было холодно. Люди, проходящие под окнами, несли в руках зонтик. Слишком непредсказуемая в это время погода. Тем более, небо снова затянуло серой пеленой туч. Кира время от времени поглядывал на улицу из окна, откладывая книгу. И вспоминал, как они с Соней раньше гуляли здесь, во дворе у него перед домом.
«Она сидела на качелях. Я стоял с бутылкой чего-то, раскачивая её. Мы смеялись. При чем, с чего-то абсолютно нелепого. Нам просто было весело вместе. И не важно, где мы, и что с нами. Да уж, было классно. Так, ладно. Это в прошлом».
И снова брал в руки книгу. Так прошло полдня. За книгой и воспоминаниями.
«Ни смски, ни звонка за целый день. Обиделась. Бедняжка! Больно ей, блять, наверно!»
С этими мыслями Кирилл обозлился, швыряя книжку в сторону, выбегал на кухню. Он стоял возле стола, попивая воду. И не мог найти себе места. Ярость и гнев смешались в нем, в один жгущий душу коктейль, от которого комок подступал к горлу. Тяжело все это переносилось юноше.
Эмоциональность – главная его слабость. Так считал он сам. По-моему, все как раз наоборот. Нужно еще найти в себе силы, чтобы выплеснуть все эмоции наружу, ибо в большинстве случаев, держать все в себе – чревато последствиями. Не всегда приятными. Кирилл же предпочитал выплескать все свои чувства в полном одиночестве. Нечего остальным смотреть на это. Кира даже маме с папой не рассказывал о том, что болит, и тревожит. Такой он был человек. Но при этом, родителям и расспрашивать не нужно было ничего. Как, в прочем, и его друзьям – у Кирилла на лбу написано, что случилось. И это вполне нормально. Именно об этом София всякий раз говорила своему возлюбленному. «Если что-то болит – не молчи. Расскажи. Не хочешь родакам – мне скажи. Только не молчи». Но парень продолжал молчать, в то время как его лицо эмоций скрывать не умело.