К слову о нашей парочке. Пока София обходила назначенных врачей, Кирилл вовсю готовился к празднеству. Парень с маминой помощью готовил стол, сам украшал комнату. По свободе времени, он обзванивал гостей, с целью выяснить, будут ли они вечером. Кира очень переживал по поводу дня рождения. Это его первый опыт в проведении подобного мероприятия. Тем более, у себя на дому. Мама с отцом решили уйти с ночевкой к друзьям, дабы дать возможность друзьям погулять «по-взрослому», так сказать. Ощутить все прелести отличной вечеринки, хорошо отметить. Кроме того, родители позволили, таким образом, Кириллу провести ночь с девушкой. Сознательно. Хотя, по их строгости время от времени, сразу и не скажешь, что подобное благородство им свойственно.
София тоже ожидала вечера в предвкушении чего-нибудь особенного. Она знала, что возлюбленный готовит сюрприз. Правда, ради интриги, парень не уточнял, что конкретно будет происходить. Девушка с утра пошла на прием к врачам. Психиатр назначил успокоительное, и уточнил, что в случае повторения таких инцидентов, следует удваивать, а то и утраивать дозу. Мол, здоровью не навредит, а спать будете спокойно. У психотерапевта Соня просидела дольше. Специалист добивался от неё всей правды её отношений с родителями, с любимым. Грубо говоря, «ковырялся» у Софии в душе. Она уловила это сразу же, и поэтому почти на все вопросы отвечала односложно – «нормально у меня все». Врач долго пытался разговорить девушку, но раз за разом он претерпевал фиаско. В итоге, он отпустил её «под честное слово». Дал небольшое задание на дом, где нужно нарисовать семью, выписать самые сокровенные мысли по поводу семьи, и тому подобное. София сделала вид, что ей это интересно, и покинула кабинет врача. На самом деле, девушка летала в облаках, когда посещала обоих врачей. Мыслями, она уже праздновала свой пятнадцатый день рождения.
Всю картину разбавляли больничные стены и постоянные звонки матери. С самого утра та не давала покоя дочки. Лена хотела забрать дочь с больницы, собиралась к ней. По пути, рассчитывала скупиться к столу, а вечером отметить всей семьей. Как в старые, добрые времена. Но, не судилось. Когда женщина подошла к больнице, она увидела, как Соня с вещами садиться в машину к отцу Кирилла. Лена не раз видела, как её отец с сыном забирали дочь из дому.
Боль кинжалом вонзилась в материнское сердце. Она ведь хотела как лучше. Думала позаботиться о том, чтобы доченьке было хорошо. А дочь повела себя как обычно. Подумала только о себе. Лена, привычным образом, решила укротить отягощающую боль. Она купила водки, пластиковой посуды, и присела в одном из дворов запивать горе.
«Мразь! Я же хотела по-человечески».
Красной нитью эта мысль взгромоздилась в голове у Лены так искрометно и ярко, что больше ни о чем она думать и не могла. Мать вспоминала, как выхаживала маленькую дочурку, как водила в садик, в школу. Тогда это ангельское личико источало лишь счастье и преданность материнской заботе. Сейчас же, Лена понимала, что окончательно потеряла контакт с дочерью. И ощущала, при этом, свою вину тоже.
«Нужно было больше говорить с ней. Больше быть с ней. Это я виновата! Сонечка!».
Каждый раз, когда Лена убивала себя подобными мыслями, она поднимала голову к небу и просила Господа облегчить свою судьбу. Чтобы он помог ей найти общий язык с дочкой. Очевидно, что в ответ она ничего не получала. Сейчас же, после мольбы и просьб, женщина проклинала всемогущего, обвиняя его в безразличии и бездушности.
Мысли о грешности перед Богом рассеялись по ветру, как песок, когда Лена увидела знакомую особу, проходящую мимо неё во дворе. Она сообразила резко достать все сбережения из кошелька, подбежать к женщине, и закричать на весь двор, выбрасывая той в лицо купюры.
‒ На, сука! Ничего я делать не буду! Эта моя доченька! Я её очень люблю! И эта любовь не продается, мразь!