При этом, у каждой медали есть и аверс. То бишь, искомое в мелочах может оказаться лишь пёстрой декорацией, за которой, очевидно, скрывается суровая реальность. И в этом есть своя доля упомянутой вечности…
Соня глядела на парня так, будто впервые его встретила. Парень не переставал умиляться этому, раз по раз поглядывая в бездонные голубые глаза девушки. Лишь взгляды, добрые, как у младенца. Искренние, как у матери. Возлюбленные не произнесли ни единого слова, за все это время. В этом и ощущалась идиллия, вечность. Наконец-то их ничего не отстраняло друг от друга, никто не мешал. Ребята могли наслаждаться моментом, сколько было угодно.
Девушка прислонилась головой к плечу любимого, потерлась щекой и прошептала: «Я люблю тебя». У парня проступила слеза. Он повернулся к ней и взял за руки.
‒ Через всю жизнь свою я буду нести эту любовь. Слышишь?
‒ И я тебя, милая, ‒ шептал сквозь слезы радости Кирилл. ‒ Ты даже не представляешь, насколько я тебя люблю.
‒ Я никогда не оставлю тебя. Я буду рядом, ‒ менялась в тоне София. От легкого шепота её голос приобретал более грубые, монотонные краски. ‒ И ты тоже будешь рядом.
Кирилл закрыл глаза. Он протер их рукой, вытерев при этом слезы. Когда открыл, иллюзия счастья сменилась реальным ужасом. В голове повторялись слова Софии десятками разов. «И ты тоже! Ты тоже». Милое, безобидное лицо стало искажаться, будто помехами. И вдруг, как бесноватая, она стала трусится в конвульсиях, повторяя все ту же единственную фразу. Лицо поворачивалось по часовой стрелке и обратно.
‒ ТЫ ТОЖЕ! ТЫ ТОЖЕ!!!! ‒ звучал уже мужской, грубый голос.
‒ Не надо! Прошу! НЕТ!!!
Кирилл вскрикнул, и проснулся в холодном поту в своей кровати. Все это был лишь сон. Очередной кошмар.
«Сонечка! Не надо!! Не мучай меня, родная!»
Парень не мог совладать с чувствами. Он, захлебываясь в истерике, умолял вновь и вновь, чтобы любимая оставила его в покое. Трое суток, как её уже не было в живых, и каждую ночь она мучила любимого в кошмарах. Кира не мог ни есть, ни спать. Порой ему казалось, будто и дышать ему мешает пробка в лёгких.
Крики Кирилла прервал телефонный звонок. Он длился недолго, всего пару секунд. Парень уже подумал, что окончательно сбредил. Кира встал с кровати, подошел к столу, где и лежал телефон. Он набрал номер, с которого скинули этот вызов, и молча, затаив дыхание, стал слушать гудки. Абонент ответил.
‒ Ты со мной?
‒ В смысле?
‒ В коромысле. Давай покончим с этим, раз, и навсегда.
Недолго думая, Кирилл одобрил предложение, и закончив разговор, принялся спешно собираться на выход. Он сменил панику решимостью, страх ‒ беспощадностью. Кира буквально вылетел из пустой квартиры, закрыв её, устремился к назначенному месту. Им руководило необъятная жажда мести и неотвратимое чувство безысходности. Все время парень мучил себя воспоминаниями и лукавыми мыслями о том, что он никак не может проснуться от жуткого кошмара. На самом же деле, кошмар после той самой роковой ночи, когда девушка покинула мир живых, только начинался.
К похоронам Софии готовилась буквально вся школа. Учителя, одноклассники, родительские советы. Кирины друзья подключили свои финансы и знакомства, в то время, как друг не мог найти себе места. Родители узнали о трагедии лишь на вторые сутки, и не сразу сообразили, что нужно делать. Мать вовсю стала трубить о том, какое это горе, и какая она несчастная. Отец же не отвлекался от бутылки ни на секунду, лишь удвоил себе поводов на пару месяцев вперед.
Общими усилиями, похороны прошли «с размахом», если так можно сказать. Священник, панихида, похоронный марш. Все это было. Присутствовало достаточно много людей: все Сонины, Кирины друзья, родители Сони, учителя, одноклассники. Лишь родителей Кирилла вызвонить так и не удалось, ведь сеть у них на даче отсутствовала.
То утро стало для Киры настоящим ужасом, от которого хотелось побыстрее избавиться и, наконец, проснутся, как от страшного сна. День стал хмурым. Яркое, синее небо сгущалось темными, густыми красками и давило сверху неподъёмным грузом. Это на кладбище перенесли на себе все присутствующие. Они окружили надгробие девушки, над которым стоял небольшой крестик с её фотографией. На фото Соня улыбалась, радовалась жизни так, будто все её существование ничем не омрачалось, и девушка жила себе в радость, одним днем. Мама Софии выбрала именно эту фотографию. «У неё ангельская улыбка. Пускай на том свете у неё тоже все время будет улыбка», ‒ с горечью сказала при этом Лена.