‒ Ты совсем дурак? ‒ плакала она. ‒ Ты! Подожди! Выйди на свет!
Кирилл покорно вышел из квартиры на свет, в подъезд.
‒ Твою ж мать!! Больной?! Ты зачем себя так искромсал??
Юноша в ответ лишь отмалчивался.
‒ Пошли внутрь. Будем лечить тебя, ‒ вытерла слезы девушка и потащила парня за собой.
В квартире все стояло так же, как и прежде. Как ни в чем не бывало. Лишь сломанная табуретка на кухне напоминала потом Кириллу о произошедшем. Парень еще долго не смог бы опомнится после такого.
Как и Лена. Она искала утешение в рюмке. Уже который день. И все время торочила о своей любимой доченьке. Стопка за стопкой, пока не перешла на более бескомпромиссный вариант ‒ начала пить залпом с горла. При чем, настолько усердно, что порой даже отец завидовал, мол: «Херасе! Как оно только в тебя все влезает?!» Правда, такие усердия давали свое. Лена никак не могла найти себе место. Она редко подымалась с кровати, шаталась по дому в поисках туалета. Дошло до того, что она вызывала единожды мужа, дабы тот помог ей попить. Видите ли, стакан воды никак не могла поднести ко рту. Все время проливалась жидкость, что её жутко бесило.
Но, однажды, мать уснула крепчайшим сном. Снилось ей, будто гуляет с дочкой в саду. Весеннем, пахнущем саду. Кругом пчелы, цветы, приятный аромат. Внезапно дочь остановилась, дернула её за рукав, и спросила:
‒ Мама! А ведь ты меня любишь?
‒ Да, радость моя! А как же!
‒ И тя… И… Я… Те… БЯ…. ‒ голос все время искажался, пока не перешел на жуткий, будто сильно прокуренный бас. Затем он спросил:
‒ И ты меня?? Ведь я тебя да!!!!! И ТЫ МЕНЯ ТОЖЕ!!! ТОЖЕ!!!! ТЫ ТОЖЕ!!!!!
Лена проснулась с криком. Рядом храпел пьяный муж. Она с трудом поднялась с кровати и проследовала на кухню. То, что она там увидела, заставило её забыть о том, что потревоживший её сон был кошмарным. Все бытовые предметы, ложки, вилки, дуршлаг и тому подобное, взмыли в воздух. В расстоянии полголовы от Лены. Они висели, как на ниточках.
‒ Мать моя женщина!!! ‒ воскликнула Лена, и побежала назад в зал.
Она умостилась на постели, спряталась под одеяло, и молча ожидала, что будет дальше. Но в комнате царила кромешная тишина. Лишь храп мужа мог напоминать ей о том, что она в квартире не одна. Через какое-то время Лена опомнилась, и начала поучать своего супруга за излишние звуки во сне.
‒ Падла! Хорош тебе храпеть!!! Повернись на бок уже!
Затем она умостилась поудобнее под одеялом и вновь попыталась закрыть глаза.
‒ Мама… ‒ послышалось из кухни легким, неприметным шепотом. Дрожь окутала её с ног до головы.
‒ Нет, нет, нет! Не надо!
Голос продолжал звучать. Он то шептал, то прикрикивал. И так около получаса. Девичий, дочерин голосок. Софьин голосок.
Так продолжалось несколько дней. Но, буквально в те же сутки, когда Соня явилась Кириллу, произошло нечто по-особому из ряда вон выходящее. Мать, в надежде беззаботно уснуть, единолично выпила полбутылки водки залпом. В голове помутилось, закрутилось. Лена вырубилась тотчас, и, не видя ни единого жуткого сна, проспала полдня. Когда проснулась, её ожидала ужасная головная боль. Шатаясь из угла в угол, она не держалась на ногах. Её стошнило прямо на пол в коридоре, после чего она снова услышала заветное «Мама!».
‒ Твою ж мать!!! ‒ очнулась она. Перед глазами все дрожало и тряслось. Лена не могла сконцентрироваться на одном предмете. Пока не зашла на кухню. Прямо перед столом, спершись рукой на холодильник, стояла она. Как живая.
‒ Сонечка! Зайка! Я соскучилась! ‒ заплеталась Лена.
‒ Неужели? ‒ эхом прозвучало в ответ.
‒ Родная моя! Любимая доченька! Золотце! Как же ты красива!
‒ Ты виной! Ты! ‒ принялась кричать София, искажая самые прекрасные черты своего лица. Это приводило Лену в особый ужас.
‒ НЕНАВИЖУ!!!! ‒ закричала что было силы Соня, и оттолкнув мать, испарилась.
‒ Моя хорошая! Моя маленькая! ‒ подымаясь, шептала себе Лена. ‒ Я виновата, детка. Прости меня, зайка!
Она подошла к столу. Остатки спиртного были нещадно уничтожены залпом, а потом она двинулась в зал. В трюмо она обнаружила старые лохмотья, из которых свисали клочки веревочной нити. Лена, вытирая слезы, села на кровать с ними в руках.
К вечеру домой возвратился отец. Первым делом, войдя в комнату, он увидел супругу, выдёргивающею нити из старых вещей.
«Совсем из ума выжила, старушка!», ‒ подумал он, и полез на кухню, в поисках съестного и спиртного. Через час пьянства, будучи в полусонном дреме, отец расслышал из зала что-то отдаленно похожее на стон. По началу, он не придал этим звукам особого значения. Но, когда после длительной продолжительности они вдруг стихли, ему стало любопытно проверить, что могло издавать такой звук. Войдя в комнату, у него подкосились ноги. Отец ошеломил от увиденного ‒ его покойная дочь, вся в синяках и ссадинах стояла рядом с кроватью. Соня мило улыбалась отцу. Будто хотела что-то сказать. Покойница не спускала с мужчины с глаз, в то время как удушенная сплетенной из нитей веревкой, на кровати лежала испустившая дух мать.