Смотри отец, кто из твоих детей смог найти смелости за тебя отомстить! Любимый Габриэль, где он? Поджал свой хвост и убежал, когда белоснежка начала бросать эти тошнотворные взгляды на хромого ублюдка. Не кормил ли ты ее своими руками с лучших столов Секудериума? Такова ее благодарность? Вместо того, чтобы покорно склониться перед справедливой местью, кричит как резанная, чтобы я оставил его в покое. Если бы я был на ее месте, то в первую же ночь после позора, зарезал бы его кухонным ножом. Забил, как паршивую овцу. Смотри отец, я, тот, кто всегда получал объедки, за тебя отомщу! Я! НЕ ОНИ!
- Мелек, я прошу тебя! – Ария с ужасом кричала, ускоренно пробираясь к ним, между рядами тренировочной арены.
- Заткнись, проклятая малолетняя шлюха! – Песииц, внимательно наблюдая за ее реакцией, свободной рукой вцепился в его горло. Она ринулась вперед, хотя, очевидно, едва стояла на ногах. Сучья смелость заводила его сильнее. Пальцы потянулись выше к сонной артерии, которую он с удовольствием захотел раздавить, если бы не ее холодные кулаки, которые во мгновение ока оказались за его спиной и обрушились по ребрам.
- Я столько раз приглашал тебя почесать мне спинку в моих покоях, но ты отказывалась. А теперь предлагаешь себя сама – как это отвратительно мерзко! Мерзкая ты с мерзким запахом! Мерзкая безмозглая дура!
Хватка ослабла, и Павел смог слегка отодвинуть голову, подальше от грубых рук. Но эта секундная передышка была лишь для того, чтобы едкая ненависть переместилась с одного тела на другое. Заламывая ее запястье, Мелек сгреб брыкающуюся девушку на себя.
- Ну, если ты в самом деле настаиваешь, я, возможно, рассмотрю твое предложение – Грубые руки потянулись к груди. Прежде чем, ткань начала рваться под его натиском, почувствовал горячий плевок смешанный с свежей кровью на своем лица: - Ах, ты, тварь!
Платье пошло по шву, с треском разлетаясь в стороны, оголяя худые плечи, выпячивая на обозрение ключицу, затем быстро вздымающуюся грудь. В конце концов, ткань слабо задержалась на бедрах. Она попыталась закрыться, но песииц перехватил правую кисть, разворачивая корпус к себе.
- И ты думала, что я мог бы позариться на это? – Брезгливо обвел ее контуры, сплюнул. Затем окончательно отпустил Павла, освобождая руку. Прежде, чем она успела пискнуть, ударил ее по лицу: - Бледнолицая уродина! Я убью и тебя, и его!!!
Ария, которая секунду назад была готова провалиться от дикого смущения, теперь подняла на него лицо, полное ненависти. Смотрела в глаза, боковым зрением отмечая, что Павел еще шевелится, валяясь в луже крови у их ног. По крайней мере он жив. Эта мысль вселяла слабую надежду на что-то большее, чем бессильные вдохи и выдохи, сбитые стоны и боль, которую она чувствовал вперемешку со своей.
- Ты всегда был ничтожеством, Мелек! Ударить женщину – Северняка перестала прикрывать грудь и медленно поднесла руку с месту удара: - Только на это ты и способен. Добивать слабых. Думаешь, Мирза когда-нибудь тебя за это простит?
- Даже имя его не смей больше произносить, грязная тварь! – Мелек замахнулся для нового удара: -Ты так же, как и он, виновата в случившемся! Поэтому я вас убью!
- Глупый Мелек! – Ария скривила губы в холодной усмешке: - Ты хоть знаешь, на кого поднял руку? Глупец, не задавался вопросом, почему Мирза так ЕГО ценит?
- Я сказал тебе, что запрещаю произносить его имя! – Грузный кулак пришелся по губам, разбивая нежную кожу. Ария хотела стоять прямо, но сила нового удара вывела из равновесия.
- Если ты не остановишься, то тебя убьет собственный отец! – Девушка хотела кричать, но получился хриплый стон, однако, была уверенна, что он прекрасно ее слышит. Потому что на мгновение остановился, позволяя ей вставить еще несколько слов: - Потому что перед тобой Король и Королева Севера, глупец! Он – потомок правящей династии! Он – КОРОЛЬ!
Мелек, казалось бы, задумался. Остановился, дикими глазами глядя на сгорбленное тело, обмякшее у его ног. Из тяжелых ран на голове хлестала кровь. Ноздри слегка подергивались, свидетельствуя бесспорные признаки жизни. Затем переключил внимание на девушку, которая снова выпрямила спину, вытирает кровоточащие губы и с ужасом следит за его взглядом. Ну, конечно, чтобы спастись, она скажет все, что угодно. Хищная ухмылка расползается по лицу. Получает удовольствие от осознания, что сейчас ему предстоит решить, кто из них умрет первым. Предвкушая ее визг от того, как он ногами забьет до смерти самозванного короля, делает выбор в его пользу. Пусть сдохнет первым.