- От чего ты хочешь меня защитить? – Габриэль хотел криво улыбнуться, передразнивая ее страдальческий тон, но шутка замерла в устах, когда увидел, что ее глаза совсем не улыбались. Стоит и смотрит на него потерянным взглядом обреченного. Черт! Поймал себя на мысли, что успел забыть, как выглядит ее беззаботная улыбка с тех пор, как юный Селлиус пришел в их класс. Нет, так продолжаться больше не может! Каким бы неромантичным представлялся дальнейший разговор, он выяснит, какую роль Убогий играет в перепадах ее настроения. Все выяснит и заставит его заплатить.
- От своей жизни, Габриэль – Ария покачала головой: - Ты не будешь больше рисковать ради меня.
- Конечно же, буду! – Молодой человек подошел к ней вплотную, протянутой к ее лицу правой рукой блокировал возможность к отступлению: - Даже если ты будешь просить меня о таких абсурдных вещах, как защита Павла Селлиуса.
- Ты сказал, Павла Селлиуса? – Мирза вышел из тени, сурово глядя на молодых людей, которые тут же отпрянули друг от друга на приличное расстояние. Картина, которую он только что застал, совсем ему не понравилась, но упоминание заветного имени вытеснило все оставшиеся мысли.
- Ты вернулся, дядя – Габриэль густо покраснел, гадая, известно ли Мирзе о недавнем происшествии. Дурные вести обычно расходятся быстро. Возможно, уже весь город гудит об их с Мелеком перебранке. Люди любят обсуждать подобные вещи за обеденным столами, добавляя и приукрашивая тем самым собственную действительность.
- Откуда вы знаете Павла Селлиуса? – Мирза полностью проигнорировал племянника, обратил испытывающий взгляд на Арию. При свете луны ее волосы отливали серебряным блеском, а кожа казалась особенно белой. Цвет разлитого молока на злачные травы северных лугов. Перед ним стояла давно не та маленькая девочка, которую он насильно увез из Оритона. Разумеется, она знала, что он спас ей жизнь. Мирза рассчитывал, что ее память не будет короткой. Так же готовил к тому, что когда-нибудь за оказанную услугу придется заплатить. Его красноречивый взгляд предупреждал ее о том, что этот день приближается.
- Он путешествует по окрестностям Четырех Земель и приехал в Секудериум за новыми знаниями – Ария отчеканила ответ, мечтая о том, чтобы Мирза под каким-нибудь предлогом отослал Габриэля прочь. Он, казалось бы, угадывая ее желание, развернулся к племяннику и, наконец, обратился к нему.
- Я надеюсь, что за время моего отсутствия здесь ничего не произошло?
- Нет, дядя, не считая одного маленького инцидента с Мелеком… - Габриэль сморщился, ожидая негативную реакцию, однако, прежде чем старший песииц успел что-то ответить, Ария заговорила уверенным тоном:
- Габриэлю пришлось вступиться за нашего школьного товарища, защищая его от нападок Мелека. Речь идет как раз о Павле Селлиусе, о котором мы только что говорили – Ария поджала губы, надеясь, что ее слова станут весомым оправданием, способным защитить Габриэля от гнева Мирзы. Несомненно, хорошим знаком было, что он несколько мгновений молчал. Непроницаемое лицо не выражало ни одной показательной эмоции.
- Мелек поплатится за свою дерзость – Мирза чувствовал, как в нем нарастает гнев. Каждое негативное упоминания о неродивом бастарде заставляло его все сильнее стыдиться своей причастности к его никчемной жизни. Мужчина сжал и разжал железный кулак. В голове нарисовался образ обнаженной Лисветы, которая склонилась возле его чресл и умоляет позаботиться о ее сыне. Как иронично, что первым неудобством в жизни Павла в восточной столице стал именно его отпрыск.
- Габриэль вовремя успел вмешаться – Ария сделал шаг вперед на встречу к Мирзе: - с новичком ничего не случилось.
- Радостно слышать, что хоть один из членов моей семьи вырос смелым и благородным – Мирза улыбнулся, хотя глаза остались хмурыми: - Павел Селлиус непременно должен почтить мой дом своим присутствием.
- Но почему? – Габриэль вопросительно посмотрел сначала на Арию, потом на дядю: - Кто же этот таинственный новичок, ради которого ты не накажешь меня за драку и которого зовешь к нам домой? Кто такой Павел Селлиус?!
Ария подняла умоляющие глаза на Мирзу, лицо которого теперь стало совсем жестким. Нет, он не внемлет ее мольбе. Даже не позволит ей самой все ему объяснить. Глубоко вздохнуть, чтобы на выдохе услышать его приговор, возводящий между ней и Габриэлем огромную стену.