***
- Через сколько дней отплывает твой корабль? – Лисвета откинула голову, выгибая шею навстречу его поцелуям. Мирза несколько минут игнорировал заданный вопрос, медленно продвигаясь губами по горячей коже, пока не достиг подбородка. Тогда его глаза, иступленные страстью, поднялись и пристально наблюдали за выражением ее лица, когда он прошептал ответ:
- Через несколько часов…
- Так скоро? – Лисвета нахмурилась, но тут же призвала все силы собраться и принять хладнокровный вид.
- Я уже потратил много дней на путешествие – Песииц сузил глаза: - Не хочу делать достоянием общественности свои визиты в Северное Королевство.
- Разумеется – Королева холодно поджала губы, инстинктивно отклоняясь. Но прежде, чем успела опомниться, он с силой потянул ее на себя, заставляя снова посмотреть в глаза.
-Я вернусь – Мирза шептал, руками лаская обнаженную худую спину: - Ты ведь знаешь об этом? Я вернусь снова.
Лисвета молчала, позволяя ему гипнотизировать собственное тело, извивалась от удовольствия.
Она все равно не разрешила бы ему остаться. Не хотела с ним засыпать и не могла предоставить себе такую роскошь, как просыпаться в его объятьях. Поэтому ей не должно быть не жаль. Пусть уходит. Пусть бросает ее в холодной постели. Разве это не все, чего она на самом деле хотела? Закрыла глаза, впитывая в себя последние минуты экстаза, пытаясь запомнить каждую секунду его близости. Много ночей ей придется довольствоваться одними воспоминаниями. И все же сердце бешено забилось от захлестывающей дикой надежды, когда он медленно встал, осторожно укрывая ее простыней.
- Я вернусь к тебе.
Мирза нехотя поднялся, продолжая рассматривать линии прекрасного бледного тела. Пытался запечатлеть ее образ, чтобы забрать с собой. Хотел сказать что-то еще. Может быть, попросить, чтобы она берегла себя, чтобы была осторожной… Но это было, очевидно, лишним. Лисвета Селлиус прекрасно справлялась. Лучше, чем он мог ожидать.
Не стоило тратить время на сантименты. Все, что между ними происходило - слишком естественно между мужчиной и женщиной, которых на химическом уровне притягивало друг ко другу. Едва ли было возможным представить, что кто-то из них двоих рискнет расчитывать на что-то большее. В ее постеле встретились два избитых жизнью циника, которые меньше всего на свете хотели бы это в себе поменять. Поэтому все в порядке. Он сделает необходимые шаги до двери и легко уйдет, как делал это много раз с другими женщинами после хорошего секса.
Когда его спина скрылась за стеной, Лисвета тяжело вздохнула. Присела, обхватитв руками угловатые колени. Против собственной воли губы прошептали заветное желание вслух:
- Не забудь свое обещание, Мирза. Вернись ко мне…
18
Шум разбивающихся о скалы волн всегда ее успокаивал. И сейчас северная красавица медленно проваливалась в сон, вдыхая в легкие морской воздух, манящий дерзкие мечты... Правая рука Габриэля мирно покоилась под ее головой, левая плавными движениями гладила белоснежную кожу. Минуту назад он наклонил голову, почти касаясь ее взбившихся волос, и что-то увлеченно шептал, но замер на полуслове, когда понял, что она засыпала. Просто замер, наблюдая за тем, как измученное лицо настигает покой.
Проклятый Павел Селлиус высасывал из бедной девушки все, что мог! Каждодневные тренировки были утомительными для обоих: для того, кто не щадя себя, пытался заставить полумертвое тело покориться, и той, чья энергия тратилась на дееспособность чужой жизни. Каждый из троих мысленно повторял, что, чем больше усилий приложит сейчас, тем быстрее станет возможным освобождение от данных стесненных обстоятельств. Но все же Габриэль каждый раз бессильно хмурился, когда видел ее такой. Если бы он только мог… Но он ничего не мог сделать. Только быть рядом и любоваться ее дремотой.
Странная мысль острой болью пронзила голову: был ли Павел Селлиус в этих снах? Как далеко простирались границы его власти над ее разумом? Внимательно посмотрел на умиротворенное лицо и покачал головой. Нет, конечно же, Убогий не мог ей сниться, если черты красивого лица стали такими мягкими, какими они были в эти счастливые годы, когда принца еще не было в их жизни. Но, снова же, зачем обманываться: на самом деле он был всегда! Словно гнусный паразит, преследовал их каждый божий день, каждый час, проведенный в узах проклятья. ОН ВСЕГДА БЫЛ, но они с Арией никогда с этим не смирятся.
***
Павел Селлиус открыл глаза. Да, он по-прежнему находится в душной комнате, хотя в голове мелькали звезды и чуть слышный шепот прибоя различался в общем гуле смешанных голосов. ИХ голосов.