Молодой человек бессильно присел и обеими руками провел по щекам, зачесывая ладонями волосы на затылке. Иногда эта ноша казалась ему поистине непосильной. Порой по собственной коже рассыпались мурашки, от навязчивого ощущения горячих ладоней Габриэля, трепетно ласкающих и невидимой силой привлекающих к себе. Не его, конечно же, нет. Ее хрупкое девичье тело, с этой маленькой глупой головой, которая настолько млеет от его объятий, что теряет контроль над собственным разумом в прямом смысле слова. Не составляет никакого труда туда пробраться. Более того, даже когда он не хотел, ее сладкие мысли самостоятельно врезались в мозг, передавая будоражащий экстаз, от которого хотелось сжечь свою душу дотла и блевать одновременно.
Павел решительно встал с места и направился в тренировочный зал. Сфокусировать их общие силы на физических упражнениях было единственным возможным выходом из неловкой ситуации, которая с каждым разом не нравилась и затягивала его все больше. Сегодня он итак позволил им слишком много. Не хватало еще стать невидимым участником их совокупления! Нет, пора была с этим кончать! Их отношения приносили ему слишком много непредвиденных хлопот.
Остановился, крепко сжимая правой ладонью край стола, в попытке подавить стон ее радужного удовольствия от очередного затянувшегося поцелуя. Будьте вы прокляты, влюбленные!
***
Удар. Еще один мощный удар. Он почувствовал вкус собственной крови, стекающей по небу, оставляющей горький привкус во рту. Подавил рвотный инстинкт, за которым мгновенно последовал болезненный спазм, приказывающий телу немедленно согнуться пополам... Павел Селлиус мрачно нанес удар. Он отдавал себе полный отчет в том, насколько жалкое зрелище представляет из себя их схватка, но не мог остановиться. Его руки едва ли поддавались контролю. Ноги едва удерживали отяготевшее тело на весу. Но все, что он мог сейчас делать – драться на потеху идиотам, облепившим тренировочную площадку. Возможно, он совершил главную ошибку в своей жизни: поддался гневу и устроил бой на территории школы, открывая перед всеми свою очевидную слабость. Демонстрация проходила на «ура»: школьники собрались плотным кольцом, толкались вперед, как будто каждый из них желал поучаствовать в избиении. Чертовы кретины, когда-нибудь я уничтожу вас всех!
Павел сплюнул, зачесывая слипшиеся от пота волосы назад. Он чувствовал, как подходит к своему пределу. Но было в голове кое-что другое, что вытесняло все остальное, даже адскую боль – сегодня он продержался больше, чем обычно. Избит до полусмерти, но не упал. Все еще стоит на своих двух ногах и давно рефлексивно, потому что собственных сил уже не осталось, блокирует очередной удар.
Все было, как в тумане, когда Габриэль появился среди НИХ. Невозможно было точно сказать, был ли это действительно он, потому что совсем недавно Павел ощущал их нежности в отдельной с Арией вселенной. Мог ли так быстро среагировать и очутиться здесь?
Ария возникла где-то рядом за его спиной. Ее лицо, белое как мел, не отражало никаких эмоций, которые совсем недавно били в их общем сознании через край. Искаженные черты делали неузнаваемой. И в довершении ко всему из носа, как по заказу, брызнула алая вязкая кровь. Несколько секунд она бездумно смотрела куда-то сквозь, пока страдающие глаза не остановились на его искалеченном лице.
«Довольно» - губы не смогли произнести вслух, но он, конечно, же ее услышал.
- Посмотри, что ты с ней делаешь! – Габриэль кричал во всю глотку, обращая на него ненавистное лицо: - Ты давно должен был остановиться! Ты чувствовал, что убиваешь ее, но все равно продолжал! Ты – чудовище!
Школьники испуганно озирались по сторонам, начали пятиться назад. Драчуны качали головой и быстро сбежали прочь, не желая сталкиваться с гневом Габриэля.
Павел, тяжело опираясь на мраморный монумент, в центре которого были выгравированы слова великого философа, смотрел молодому человеку в глаза. В другой ситуации его бы позабавил тембр дрожащего голоса, смешавшего в себе едкую ярость и сильнейший испуг, однако сейчас было не до смеха. Все тело пронзила острая судорога, такая же, какую в этот миг испытала девушка с белой кожей перед тем, как окончательно потерять сознание. Павел хотел бороться с конвульсией, сотрясающей его беспомощное тело, хотел остаться стоять перед грозным лицом Габриэля и выдержать новую атаку, но чувствовал, как силы покидают, позволяя обмякнуть прямо в его руках.