Габриэль закрыл глаза, борясь с кипящими эмоциями, адреналином и едкой ненавистью. Когда открыл, она по-прежнему уверено смотрела на него мутными зелеными глазами. Но не ее ласковый примиряющий взгляд заставил его пошатнуться. Картина, открывающаяся за ее спиной, отразилась легким холодком, когда те, кто несколько минут назад считали себя кончеными рабами, освобожденные сумасбродной волей принца с чужой земли, теперь… УПАЛИ ПЕРЕД НИМ НА КОЛЕНИ.
В считанные секунды каждый, кроме него, Арии и Мирзы, склонились перед Павлом Селлиусом, который просто стоял на трибуне и задумчиво смотрел по сторонам. Что-то зашевелилось, и Габриэлю стоило больших усилий, чтобы остановить Мирзу от болезненного и унизительного телодвижения.
- Нет! – Габриэль затрясся от яростного возбуждения: - Мы не будем ему кланяться!
Мирза устало посмотрел ему глаза, а тот импульсивно качал головой.
- Это ведь не он, а ты их спас – Молодой человек шептал, переводя взгляд на любимую девушку: - Он здесь вообще не причем…
- Я не освобождал их – Мирза задумчиво смотрел на племянника. Грудную клетку пекло, но то, что сейчас происходило на этой арене, вытесняло все оставшиеся мысли.: - это сделал КОРОЛЬ.
- Этот король без нее – никто! – Габриэль жадно смотрел на северняку, которая отвернула от него свой взор, снова обращая к тому, кто в ответ смотрел на нее. Захотелось хорошенько встряхнуть и заставить увидеть, то, что видел он, а не все остальные присутствующие – перед ним по-прежнему стоял королевский выскочка без сил, харизмы и красоты. Ничего не изменилось. Для него нет! Только еще один пункт в бесконечный список вещей, за которые он должен его ненавидеть: - АРИЯ!
Она, казалось, не слышала его. Зато услышал ОН. Павел Селлиус перевел на Габриэля привычный смеющийся взгляд, покачал головой и повернулся, чтобы уйти.
Его спина скрылась за стенами арены, а люди продолжали стоять на коленях. Кажется, теперь они молились.
Габриэль резко отпустил Мирзу, и он едва удержался, обеими руками хватаясь за Арию. Но девушка помогла ему устоять. Укоризненно посмотрела на своего возлюбленного.
Габриэль только сплюнул и быстрыми шагами направился прочь.
- Что ты видишь, Ария? – Мирза вывел ее из задумчивости. Северянка встрепенулась и вопросительно посмотрела на него. Затем медленно обвела взором пустеющую арену и громко вздохнула.
- Я вижу рабов, которые стали свободными… - Ария задумчиво вернулась к его израненному лицу: - Еще я вижу твою кровь, которую Лорд не проливает просто так.
- Ты права. Не проливает – Мирза легонько качнул головой: - Думаешь, ты сильно отличаешься от них?
- Нет, не отличаюсь – Ария опустила глаза: - Я знаю, что, как и их, физически спас меня ТЫ, но сделал это из-за НЕГО. Поэтому я, в отличии от Габриэля, все понимаю!
- Прекрасно – Мирза удовлетворенно вздохнул: - Если бы ты была умнее, то могла стать частью ВСЕГО ЭТОГО. Ты бы могла менять мир, а не просто играться с моим племянником.
- Наши отношения с Габриэлем – не просто игра! – Ария почувствовала, как запылали ее щеки: - Когда-нибудь Габриэль тоже будет не последним человеком Шахства. Благодаря тебе. И мы, как ты, будем стараться помогать нуждающимся семьям. Мы тоже сможем бороться с несправедливостью! Ты сам доказал, что это прерогатива не только для королей!
- Возможно, ты и права – Мирза сузил глаза и пристально посмотрел ей в лицо: - Но ты уверена в том, что Габриэль захочет бороться?
Ария смущенно смотрела на него, останавливаясь на ямочке на левой щеке. Хотела что-то сказать, ответить, но слова упрямо не срывались с губ.
Словно, спасая ее от неловкости, небо разразилось оглушительным громом, освобождая свинцовые тучи от тяжести скопленной влаги, которая обильными ручьями брызнула вниз.
В считанные секунды их облепила вереница слуг, которые бережно поместили своего раненного господина на носилки и поспешили унести прочь. В безопасность. Однако, Мирза хорошо знал, что теперь безопасно ему нигде не будет.
26
- Габриэль! – Ария неслышно вошла и обняла молодого человека со спины. Она ощущала, как вздрагивали его плечи, пока через несколько минут не обмяк в ее объятьях: - Тише, прошу тебя…
- Ты хотя бы представляешь себе, чтобы было, если б я не успел? – Песииц поднял на нее стеклянные глаза, в которых отражался ужас. Гнев прошел, и его сменила острая боль от ощущения собственного бессилья перед преклонением Мирзы и, очевидно, всего этого дома Павлу Селлиусу. Предыдущие капризы были ничем по сравнению с реальной опасностью, которой Убогий подверг его семью…