- Но ты УСПЕЛ! Все позади… - Девушка прижалась, обивая тонкими холодными руками его грудную клетку, в попытке остудить пылкую ярость. Она знала, что там было много чего еще, но не хотела думать об этом, анализировать праведность его неотступной враждебности. Потому, что в ней произошли изменения. Даже касаясь его крупного горячего тела, те чувства, которое заполнили легкие в миг прозрения на арене, сейчас разгорались пламенем в часто вздымающейся груди. И она знала, что она ПРАВА.
Габриэль на некоторое мгновение замер. Затем с силой поймал за запястье, разворачивая корпус в ее сторону. Девичье лицо исказила гримаса боли от его грубого прикосновения, но глаза остались непроницаемо жалостливыми к нему. Это заставило рассердиться еще сильнее.
- Я видел, как ты на него смотрела! – Молодой человек плотно прижимал ее к себе, возвышаясь над хрупким силуэтом: - Что это было, Ария? Почему ты СМОТРЕЛА?
- Потому что нельзя было не увидеть – Северянка плотно поджала губы, поднимая мутные зеленые глаза к его лицу. Голос был мягким, хоть и немного дрожал: - Нельзя было не почувствовать…
- Что ты почувствовала? – Габриэль сузил глаза, удерживая ее подле себя, против собственного инстинктивного желания оттолкнуть.
- Надежду – Губы произнесли слово, ощущение, ожившее в ее душе, о силе которого не подозревала раньше.
Она почувствовала, как на секунду рука Габриэля еще сильнее сжала ее ладонь, но затем хватка ослабла, освобождая запястье. Теперь он смотрел на нее почти так же, как на Павла Селлиуса. С какой-то дикой холодной презрительной улыбкой, которой одаривают неполноценных представителей человеческой расы. Ария отшатнулась. Но постаралась взять себя в руки и все ему объяснить. Перед ней все еще стоял Габриэль. Человек, который ею дорожит. Человек, который ее любит!
- Ты не понимаешь, потому что ты родился свободным – Ария сделала шаг в его сторону: - Габриэль, ты никогда не был на Севере, никогда не видел той жизни, в которой выросла я. Ты не знаешь тяготы голода, бедности, холодных ветров и рабства. А мы, северяне, живем так годами. Выживаем. Ничего другого нам не предлагалось. И мы стали верить, что так и нужно жить. Что все, что есть будет всегда. Понимаешь? Мы не верили в то, что что-то может поменяться.
Ее глаза горели каким-то непонятным нездоровым блеском, от чего Габриэлю захотелось хорошенько ее встряхнуть. То, о чем она говорила, было действительно не слишком ему знакомо. Но это - тяжелая правда жизни. Чем инцидент на арене вызвал столь бурную реакцию? Надежду. Слегка поморщился, вспоминая склоненные силуэты черных людей, шепчущие благодарные молитвы своим богам. Это больше напоминало безумие, нежели чудесную желаемую свободу.
- Горстка освобожденных рабов не покончит с феноменом «рабство» - Молодой человек холодно процедил сквозь зубы, внимательно наблюдая за каждой черточкой ее прекрасного белоснежного лица. Она слегка нахмурилась, приподнимая правую бровь. Не соглашается с ним. Не верит. Не понимает, что Павел Селлиус – всего лишь мерзкая иллюзия. Ничего большего. Ничего настоящего. Бессильный не-до-король. Никто без ее силы. Не изменился!
- Возможно, что в целом мире не покончит, но жизнь на Севере изменится, когда на трон взойдет такой король! Мы думали, что он слаб, потому что калека… Мы думали, что жесток, потому что не говорит ни слова… Мы думали, что он – проклятье для Севера, но Павел Селлиус – наше СПАСЕНИЕ! Ни слабый, ни жестокий – Ария подняла на него лицо, и на этот раз ее глаза сияли: - Габриэль, моя родина будет в безопасности!
- Это значит, что ты оставишь меня ради этой НАДЕЖДЫ на светлое будущее Северной части земли? – Молодой человек заметно напрягся, хотя пытался говорить небрежно, поправляя вспотевшей ладонью волосы, выбившиеся на лицо. Тяжело закрыл глаза, отдавая себе отчет, что за сильной показной яростью стоит нечто совсем иное. Страх. Животный страх ее потерять. Этот страх отравил все его благие намерения, забивая в голову одну простую мысль: любой ценой ее удержать. Рука медленно сжалась в кулак. Будь, что будет, но он не сдастся без боя! Не позволит Убогому воспользоваться идеалистическими мечтами своей девушки и заманить ее таким образом в свои хилые объятья. Никогда!